Проклятие Пиковой дамы

Может, она что подкинет, ну, и второй соучредитель завтра из Испании прилетает, давний приятель Колесникова. Это все, – развел руками Захар.

– Толик?

– Толику, как всегда, вся грязная работа досталась, – не преминул пожаловаться лейтенант Жуков, скорчив кислую мину. – Не нашел я свидетелей. Нет их. Ни соседей, ни автолюбителей, ни пенсионеров, никого. А у вас что? – с привычной беспардонностью поинтересовался Толик.

– Родственники горюют, бывшая жена мечтает поскорее поделить наследство, назвала имена бывших друзей Колесникова.

– Так чего делать? – приуныл Толик. – С такой раной ни на несчастный случай, ни на самоубийство не спишешь.

– Прекратите, Жуков, стыдно так рассуждать, – одернул его капитан. – Захар, ты занимаешься бухгалтером и компаньоном, Жуков, штудируешь переписку покойного в соцсетях, ну а я займусь друзьями-приятелями.

– А все-таки, согласись, Никит, удар в сердце, есть в этом что-то мелодраматическое. – Изящно отставив руку в сторону и закатив глаза, заметил Захар. – К тому же орудие убийства, что там эксперты пишут? Тонкое острое лезвие? Стилет, шпага, заточка? Нет, последнее не годится. Напрочь лишено романтики.

– Балабол. – Не одобрил его шутливый настрой капитан. – Думайте лучше, кто и чем мог Колесникова убить.

– А может, его просто грабануть хотели? Залезли в квартиру, тут хозяин в кресле дрыхнет, проснулся, они с перепугу его чем-то пырнули и сбежали. А? – почесав макушку, предположил Толик Жуков.

– Чушь. Могли сбежать и не убивая, это раз, но если убили, то почему ушли с пустыми руками? В чем смысл? Нет. Ограбление отпадает, – категорически отмел версию Толика капитан. – Так что легко с делом Колесникова не будет. А теперь свободны, и без результатов на глаза не являться.

Глава 5

5 сентября 1955 г. Ленинград

В театр Евгений Александрович отправился к десяти утра.

«Технический персонал уже должен быть на работе. Уборщицы, работники сцены, директор и прочие, не артисты, наверняка уже на месте», – рассуждал капитан, подходя к величественному зданию театра.

Евгений Александрович не был заядлым театралом, но все же раз десять за свою жизнь в театре побывал. Однажды видел и оперу.