Проклятие Ивана Грозного и его сына Ивана

Никто из них ни на секунду не поверил в возможность совершения им кражи, слишком уж безобидным, легкомысленным и безалаберным человеком был Сергей Алтынский. Максимум на что был способен Серега, это переход улицы на красный сигнал светофора и распитие пива в неположенном месте.

– Что, очень интересно? – угрюмо и недружелюбно отозвался Сергей в совершенно не свойственной ему манере. Вероятно, обрушившееся на него испытание нанесло серьезную душевную травму добродушному пацифисту и бонвивану. – Хочешь, намекну следователю, что ты имеешь отношение к этой истории, сможешь на своей шкуре опробовать все прелести общения с правоохранительными органами.

Макар от такого предложения растерялся и с ответом не нашелся, а Алтынский, прихватив свой дежурный пиджак, торопливо покинул контору.

– Фью! Вот это да! – присвистнула тихонько директорская секретарша Алиса, она только сегодня вышла из отпуска, но о случившемся ЧП уже была извещена во всех подробностях.

Алиса обладала безупречной внешностью фарфоровой статуэтки. Точеные, несколько кукольные черты лица, кудряшки золотисто-русых волос, изящная миниатюрная фигурка и ясный, простодушный взгляд недалекой дурочки оказывали на мужчин, в том числе и клиентов фирмы, ожидаемое впечатление. Весьма ошибочное. Алиса была тонкой штучкой, весьма себе на уме. Образованной, меркантильной, с твердыми принципами и с ясными целями. Секретаршей она числилась лишь для отвода клиентских глаз, а по факту была личной помощницей директора с весьма широкими полномочиями и существенной зарплатой, значительно превышавшей зарплату специалиста по изобразительному искусству Варвары Доронченковой.

Некоторые недалекие клиенты и партнеры ошибочно полагали, что Алиса, точнее обладание ею, является частью заключаемой сделки, и, разумеется, жестоко ошибались.

Макар, высокий, широкоплечий, весьма симпатичный, пользовавшийся уверенным успехом у противоположного пола, давно и безнадежно был влюблен в Алису и жутко ревновал ее практически ко всем клиентам фирмы, к директору, к юристу, а иногда даже и к Сереге, последнее было совершеннейшей глупостью, потому как Алтынский был явно птицей не того полета.