Медальон Великой княжны

– Значит, так, Станислав Дмитриевич, вот распечатка всех звонков покойного начиная с одиннадцатого числа. На всякий случай взял с запасом, – пояснил Никита с самым серьезным видом. – Входящие, исходящие, СМС, здесь трафик, вот тут распечатка с паспортными данными всех абонентов. Отдельно список его контактов в алфавитном порядке с паспортными данными.

Выкладывая информацию, Грязнов только что не светился от самодовольства, как лампочка Ильича. А чем гордится-то? Чем? Тем, что смотался в компанию-оператора и, тряся корочкой, потребовал у девицы распечатку? А сам в это время кофеек попивал из автомата.

– Хорошо, – неторопливо просматривая распечатки, проговорил Авдеев. – Кого из списка абонентов Кротова вам удалось проверить, скажем, за период с двенадцатого по пятнадцатое июля?

– Я… Это я…

Авдеев смотрел на подчиненного внимательным невыразительным взглядом, вежливо ожидая продолжения.

– Я… В день убийства, – нашелся наконец Никита Грязнов, – ему несколько раз звонила мать. – Он быстренько порылся в своих бумажках и достал нужный листок. – Вот, сперва был входящий вызов, а потом после часа дня несколько непринятых. Очевидно, Кротов уже был мертв.

– Очевидно, да, – холодно согласился капитан.

– Так это и эксперты еще вчера установили, – тихо, куда-то в сторону заметил Рюмин, стараясь сдержать самодовольную ухмылку, за что тут же получил яростный взгляд Грязнова.

– Дальше, – прервал их безмолвную пикировку капитан.

– Дальше звонила некая Вероника Крылова, очевидно, девушка покойного Кротова. По сути, это единственная женщина, кроме матери, которая звонила ему за последние дни. И возраст подходящий.

– Так это девушка Кротова или вы предполагаете, исходя из распечатки?

– Я так предполагаю, – после секундной паузы вынужден был признать Грязнов, врать капитану было опасно. Все равно в угол загонит, так уж лучше сразу.

– Какие еще сведения вы сумели раздобыть? – без всякого намека на издевку поинтересовался капитан, отчего его вопрос прозвучал еще неприятнее. Уж лучше бы сразу обозвал ленивой скотиной, и дело с концом!

Но Станислав Дмитриевич Авдеев никогда не обзывался, даже в детстве. Бессмысленным оскорблениям личности он предпочитал доходчиво и аргументированно объяснить, почему эта самая личность не права, чтобы впредь она этих ошибок не совершала.