Кузнец человеческих судеб

 – Заметив тревогу на лице Котляровой, Никита самодовольно усмехнулся, разумеется, про себя, и поспешил успокоить начальство: – Я, конечно, тут же принял меры, связался с компаниями, урегулировал разногласия, но сам по себе факт тревожный. И…

– Сорокину подсидеть хочешь? – снова откидываясь на спинку кресла, с поразительной проницательностью и прямолинейностью спросила Котлярова.

– Да нет, что вы, я ни в коем случае… – выпучивая глаза и ерзая, запротестовал Мостовой.

Реакция была, конечно, не та, о которой ему мечталось.

Но Котлярова хоть и строит из себя этакую прямолинейную шпалу, в душе отнюдь не дура и все поймет правильно. И уж во всяком случае, примет его эскападу к сведению и оценит, что к ней он пришел к первой, и, возможно, если вопрос о смене завотделом поставят в другом кабинете, отреагирует как надо. К тому же Сорокина уже месяц не появляется на работе, а Котлярова придерживается конкретной точки зрения. Сдохни, а на работу приползи.

Покинув страшный кабинет, Никита промокнул лоб свежим носовым платочком и задумался.

Его организм не был приспособлен для борьбы, он был рыхл, упитан и слаб. Но изощренный, коварный ум с лихвой компенсировал несовершенство тела. Никита показывал скверные результаты на короткой прямой, зато был силен в подковерном ориентировании.

Никита Дмитриевич постоял в коридоре, размышляя о превратностях бытия, пока пульс его не снизился до семидесяти ударов в минуту, после чего сделал несколько шагов и замер у следующей начальственной двери.

Финансовый директор компании Самуил Аркадьевич Нетребский был руководителем иного вида, нежели Лидия Степановна.

– Никита Дмитриевич! Прошу. – Голос Нетребского звучал бодро, энергично, глаза задорно, дружелюбно посверкивали над тонкой золотой оправой очков.

Самуил Аркадьевич был молод, чуть старше самого Никиты, образован, имел диплом Высшей школы экономики, то ли немецкой, то ли австрийской, сотрудники фирмы расходились во мнении, но некоторые особо преданные начальству поговаривали, что даже швейцарской.

Финдиректор был подтянут, загорел и модно подстрижен. Его запястье украшали элегантные часы известного бренда, а галстук подчеркивал цвет глаз.

Рядом с этим образцом успешности Никита почувствовал себя гораздо неуютнее, нежели в кабинете Котляровой.

Он нервно одернул манжет рубашки, чтобы прикрыть подделку «Ролекса», попытался втянуть живот, чтобы придать спортивности фигуре.

Да.