Кровавый след бога майя

Если спрашивают об этом, значит, не знают о раскопках. Что ж, тем лучше.

– Я археолог, мы раскапывали город в джунглях. Мы с проводником хотели добраться до Сан-Педро, заблудились в джунглях, и он погиб.

Индеец перевел старухе его слова. Та нехорошо прищурилась и спросила, как давно они покинули свой лагерь.

– Пока был жив проводник, мы четыре дня блуждали по лесу. Сколько прошло потом – не знаю.

– Тебя нашли рядом с деревней. Ты был… – Индеец закатил глаза и показал, что Николай был без сознания. – Ты лежать здесь три дня.

– Спасибо. – Что ж, кажется, убивать его здесь не собираются. – А мои вещи?

Нет, Николай не боялся, что индейцы его ограбили. Ему было наплевать на документы, их можно восстановить, и деньги можно заработать. Больше всего его беспокоила судьба кровавого бога. От всей души он надеялся, что рюкзак потерялся, что индейцы забрали статуэтку и не пожелают ее отдавать. Надеялся и не верил в такое счастье. Внутренний голос с уверенностью твердил, что теперь он не избавится от этого проклятия никогда.

Худшие опасения подтвердились: Ах Пуч был на месте. Индейцы даже не открывали его мешок.

Пришлось задрать вверх подбородок, чтобы сдержать слезы. Индейцы такое проявление слабости вряд ли бы поняли. Он сдержанно поблагодарил своих спасителей и еще раз спросил о Сан-Педро.

– Сан-Педро далеко.

Старуха дала ему какой-то пахучий отвар из глиняной плошки, и он снова уснул.

Николай стоял в номере дешевого отеля «Белиз» и смотрел в зеркало. За последние месяцы он постарел на несколько лет. Осунувшееся желтоватое лицо, седина в волосах, мелкие шрамы у виска, глубокие складки в уголках рта. Потухший взгляд.

Он устало опустился на жесткий гостиничный стул. Больше месяца он провел в индейской деревне. Старая Танкацу выхаживала его как младенца.

Когда он достаточно окреп и индейцы согласились вывести его из леса, она подошла к нему, положила ему на плечи загорелые почти до черноты руки и сказала:

– На тебе печать бога смерти. Служи ему или умрешь в муках. – Тацкат, молодой индеец, ее внук, перевел. Потом старуха наклонила к себе его голову и скрипучим шепотом добавила по-английски: – Ах Пуч. Береги.

Николай отшатнулся в ужасе. Но старуха уже зашаркала прочь босыми черными ступнями.