Из Индии с любовью

Пока мы сидели на песке и доедали остатки провизии, оставалась хоть какая-то иллюзия, что за нами придут через пару часов и, самое позднее, к вечеру мы уже будем на родной яхте, в своих каютах, принимать душ… Процесс строительства укрытия знаменовал собою начало новой, страшной полосы в нашей жизни, которая неизвестно еще, когда закончится. Сколько мы тут просидим, пока хоть одна живая душа спохватится и сообразит начать поиски? Месяц? Год? Дай бог, какой-нибудь корабль поплывет мимо и заберет нас! А если нет? Дальнейшие размышления на эту тему были чреваты отчаянными слезами, поэтому я жестко велела себе «прекратить нюнить» и заняться делом.

– Друзья мои, у нас есть два довольно острых ножа, предлагаю мужчинам пойти в заросли и попробовать срубить жерди для каркаса шалаша. А мы с девчонками наломаем веток для крыши.

Василий взял ножи и попытался изобразить беззаботное веселье:

– Ну что, орлы, за дело?

Орлы с кислыми, унылыми лицами потащились за ним.

Весь вечер мы боролись с растительностью.

То ли ножи были туповаты, то ли стволы очень крепкие, но за три часа каторжного труда наши мужчины обработали только две жерди. Мы же, орудуя обычными столовыми приборами, наломали штук пятьдесят довольно густых веток. Лучше всего для наших целей подходили ветки пальм, но маленьких пальмочек на острове было немного, а до больших нам было не дотянуться. Ободрав все доступные нам пальмы, мы взялись за менее подходящие растения.

Когда солнце уже клонилось к закату, мы опять сидели на песке, измотанные, чумазые, голодные.

– Я ноготь сломала, – удрученно поделилась со мною Вероника.

– Ноготь! Тоже мне, несчастье! Я вон как руку ободрал, но не ною, – гордо заявил Денис.

– Где? Покажи сейчас же, – заволновалась я.

– Да не бойся, я уже коньяком ее обработал. Не спирт, конечно, но все равно прижгло.

– Умница! Давайте договоримся: алкоголь используем только в медицинских целях, – постановила я.

– О’кей, – подтвердил Василий.

– Ну что, граждане Робинзоны, давайте костер разводить и размещаться под скатертью.

– Зачем костер, ты что, замерзнуть боишься? – с издевательским смешком поинтересовалась совершенно обнаглевшая Анюта.

– Нет, – в тон ей ответила я. – Я боюсь, что если ночью мимо нас проплывет какое-нибудь судно, нас в темноте случайно не заметят.

Аня заткнулась. Павел, вероятно, чтобы сгладить бестактность сестры, занялся костром.