Анонс для киллера

Чего делаешь? – проворковала она в трубку, потому что считала, что мужу будет приятнее, если она будет мягкой и ласковой.

– Работаю, – по-прежнему сосредоточенно буркнул Олег.

Вика неожиданно для себя замялась, а потом вдруг заговорила плаксивым, обиженным голосом:

– А у меня тут какой-то идиотский звонок был, позвонили и сказали: «Завтра в семнадцать тридцать ваш муж будет убит». Представляешь? И трубку повесили.

– Кто это был? – прежним сосредоточенным голосом спросил Олег. – Когда они звонили?

– Сейчас.

Минут десять назад. Говорю же, понятия не имею, кто это. Сказали и трубку повесили. Говорю же, идиоты какие-то.

– Да. Точно, – подтвердил Олег. – Мне сегодня в Финляндию надо уехать дня на три.

– В Финляндию? Зачем? – «Олег ничего не говорил вчера про Финляндию. С другой стороны, может, это и лучше? В Финляндии ничего ни с кем не может случиться», – подумала Вика с облегчением. Хотя звонок и был дурацкой шуткой, пусть лучше едет. – Тебе вещи собрать? Или ты сам успеешь?

– Нет.

Поеду прямо с работы. Вещей не надо. Может, я и за сутки с делами управлюсь, – озабоченно произнес муж, вероятно, по-прежнему сосредоточенный на чем-то своем.

– Ладно. Позвонишь еще до отъезда? – спросила уже совершенно успокоенная Вика.

– Обязательно, – пообещал Олег и отключился.

И что она разнервничалась? От безделья, наверное. Вон Олег вообще на этот звонок внимания не обратил.

И Вика, собрав с подоконника следы своего маленького пиршества, сменив халат на домашние брюки с футболкой, отправилась в кабинет ваять диссертацию.

– Мам, я больше не хочу, – ныла дочка Соня, сидя над тарелкой с голубцами. – Я их вообще терпеть не могу, зачем ты их только приготовила.

– Никита любит, – сдерживая раздражение, ответила Вика, подталкивая тарелку поближе к дочери.

– Он их любит, вот пусть сам и ест, – продолжала капризничать Соня, отталкивая от себя тарелку. – Почему ты всегда готовишь то, что он любит?

– Вчера у нас были твои любимые блинчики с творогом.

Никита их не любит, но ел и не капризничал, – снова пододвигая к Соне тарелку, возразила Вика.

– Да, они были вкусные, а это есть невозможно! – никак не желала успокоиться восьмилетняя дочь.

К счастью, одиннадцатилетний Никита никакого участия в споре не принимал, а потихоньку играл на лежащем на коленях планшете, пользуясь тем, что мать, занятая спором с сестрой, до сих пор его не засекла.