Точка возврата

 – Она смешно топнула босой ножкой. – А я потом раздую через прессу скандал.

– Что они натворили? – Антону надоело чувствовать себя сторонним наблюдателем.

– Пока ничего, но очень стараются.

– Простите нас, Ольга Николаевна, – взвыл неожиданно писклявым голосом лежавший в кухне бугай. Он уже пришел в себя и, приподняв над полом голову, слушал, о чем говорят.

– Хорошо, – неожиданно согласилась она. – С одним условием, за оружием в офис приедет ваш хозяин.

– Да вы что! – в один голос воскликнули парни.

– Тогда я звоню в милицию? – Она сделала вид, будто уходит в комнату.

– Хорошо, – неожиданно раздался голос из кухни. – Мы согласны.

Антон схватил под руку сначала одного и поставил на ноги, потом второго, выпроводил в прихожую и открыл двери.

Затравленно озираясь, словно побитые собаки, парни замешкались.

– Чего? – не понял Антон.

– Руки, может, развяжешь? – с мольбой в глазах спросил помощник депутата.

– На площадку выйдете, и один другого зубами освободит, – подсказал Антон выход из положения.

Уже находившийся на пороге, бандит вдруг шагнул назад.

– Живее! – Антон начал злиться.

– Там кто-то по лестнице спускается.

– Стыдно? – Антон повеселел. – Заодно помогут развязаться. – С этими словами он схватил его за шиворот и вышвырнул наружу. Следующий, не дожидаясь подобной помощи, быстро прошмыгнул мимо.

* * *

В салоне было не так уж и темно, как показалось в самом начале.

По крайней мере, Даша различала силуэты своих коллег и усевшегося рядом с ними Кэмэла. Бандит устроился у перегородки, возле дверей.

Ехали долго. Тряска и вибрация, словно микроавтобус ехал по гигантской стиральной доске, сменялись плавным ходом. И так несколько раз. Чувствовалось, что с грунтовки выезжали на шоссе, потом обратно.

Дашу впервые в жизни укачало. Она понимала, что это больше из-за сотрясения. Так ее голове никогда еще не доставалось.

Даша вообще впервые теряла сознание и была удивлена ощущениями. Особенно поражала амнезия. Со слов мужчин, ее расспрашивали, а она совсем ничего не помнит. Кусок жизни был словно вырезан.

«Значит, врут режиссеры, когда показывают, как вытягиваются и начинают кружиться предметы, – неожиданно подумала она. – А может, ее не так ударили или это еще зависит от особенностей организма?» Она про себя усмехнулась.