Убийство со вкусом жвачки

? Чё у вас тут?

Боб Морган, полноватый и простодушный детектив, принадлежавший к тому типу полицейских, пределом мечтаний которых являлось поедание пончиков в тёплом офисе и допрос одиноких привлекательных домохозяек, неторопливо отвлекся от планшета и приветливо улыбнулся Дэвиду.

– Привет, Нокс! Вовремя ты, ребята уже почти закончили опрашивать соседей. Надеюсь, ещё не завтракал?

– А что, настолько всё плохо? ? удивился Дэвид, пожимая пухлую морщинистую руку.

– Ну, как сказать… ? неуверенно пожал плечами Морган.

Он толкнул дверь, и они вошли в просторную прихожую, которая плавно перетекала в маленькую, но очень уютную светлую гостиную. Судя по всему, дом был куплен совсем недавно, и повсюду ещё виднелись следы ремонта: стремянка в углу, сваленные в кучу кисти и валики, узкий малярный столик у стены, на котором были составлены банки с краской какого-то модного розового оттенка.

Дэвид повернул одну из банок этикеткой к себе, прочитал название и громко фыркнул.

– «Закат со вкусом Бабл-Гам»? ? прочитал он вслух. ? Какая-то хрень, по-моему. Почему нельзя написать на банке просто «розовый»? Нет, надо же обязательно выпендриться. Сочинить какую-нибудь «испуганную мышь» или «рвоту императрицы». Кто вообще платит креативщикам за такие вот шедевры?

– Полагаю, те же, кто эти шедевры потом и покупает, ? хмыкнул Морган.

Он остановился возле полукруглой арки, за которой, скорее всего, находилась столовая, и коротко кивнул, намекая приготовиться.

Вообще-то он никогда особо не страдал от слабого желудка, но прекрасно понимал, что в его работе всё случается в первый раз. И ему вот совсем не улыбалось опозориться в первый день же день после возращения на службу.

Наконец, Дэвид собрался с мыслями, шагнул вперёд, внимательно осматриваясь по сторонам, и замер в оцепенении.

Что ж, комната действительно оказалась столовой. Большое панорамное окно, белая минималистичная люстра, камин в углу.

И никакого погрома. Никакой обещанной детективом Морганом мерзости. Просто труп в центре хорошо обставленной гостиной.

Иногда сцены убийства поражали Дэвида своей незатейливой театральной простотой. Словно были не жуткой стороной жизни, а всего лишь декорацией к пьесе или очередному безвкусному бродвейскому мьюзиклу.