Ника. Реально, как во сне

Сегодня Вашей маме доложат, что дело удалось замять, но вам для этого понадобилось уехать на некоторое врэмя. Немного позже вам дадут возможность сделать один телефонный звонок к своим родным. На этом наш разговор окончен, – иностранец резко встал и вышел, не сказав более ни слова.

Ника не в силах была что-то предпринимать самостоятельно. До последнего момента их разговора она пыталась вглядеться в глаза вербовщика и понять, о чем он думает. Но от удушающего парфюма она никак не могла сконцентрироваться, от чего, как она внезапно осознала, у нее в какой-то момент неимоверно разболелась голова.

Молодой лейтенант, запыхавшись, доложил строго, как по уставу, что ее ожидает служебный транспорт с сопровождающим.

Ника, мучаясь от накатившей дурноты, с пылающими болью висками, бездумно побрела в указанном направлении к служебному выходу к весне за дверью, прочь от парфюмированного воздуха, которым она почти захлебнулась за последние полчаса.

За рулем насмерть тонированного черного БМВ кто-то сидел.

– Павел Геннадиевич?

– ПГ – коротко кивнул тот.

«Вот значит, как. И он из той же шайки. Что же будет?!», – подумала она, а в слух сказала:

– Здравствуйте… Вы меня куда-то повезете?

– Здравствуйте, Ника. Да, у нас с вами предстоит поездка.

– А можно сначала?.. – Ника не успела спросить про поездку домой. Ей как-то нужно было успокоить мать и объясниться с малышкой.

– Домой нельзя, – отрицательно покачал головой ПГ, уловив ее начатый вопрос. – Это основное условие. Вам же все сказали – допустим один телефонный звонок после прохождения экзамена.

– Экзамена?! – в очередной раз брови Ники поползли вверх.

ПГ поморщился.

– Если угодно – тестирования. Я не люблю эти иностранные словечки. Время идет, мы выбиваемся из намеченного графика. Садитесь, поехали.

– Из какого графика?!

– Садитесь же! Или вы передумали? – ПГ был чем-то раздосадован.

Ника молча открыла дверцу машины, из которой пахнуло тем же мерзким запахом смеси мужского лосьона для бритья, дезодоранта, туалетной воды и чего-то еще… Ника отшатнулась, подумав, что в ней, наверное, приехал тот – галстучный и помедлив, села все же, размышляя на тем, не совершает ли она сейчас самую большую ошибку в жизни.

Ее напугали. Она чувствовала себя совершенно беспомощной.