Сгорая дотла

Сейчас не самое лучшее время, – так же холодно ответила Вика.

У нее был свой план. Прорываясь через обиду, боль в душе, и боль в правом полушарии ягодицы, Вика пыталась следовать этому плану.

– В больнице? Что случилось?

– Ничего серьезного. Нервное истощение. Простудилась еще… Жить буду, – ответила она. На том конце трубки возникла пауза. Решительный настрой Никиты был сметен, как карточный домик. Чувство вины загрызло его насмерть.

– Что случилось? Почему нервное истощение? – испуганно спросил он. В его голове возникла картина с порезанными венами.

 А потом вспомнилось, как это было с Настей после смерти отца.

– Все нормально, Никит, – Вика чувствовала, что его голос потеплел на несколько тонов.

– В какой ты больнице? – вслед за чувством вины на его безжизненный мозг набросилось беспокойство.

– В Третей Советской, – ответила Вика и положила трубку.

Так хотелось послать его, высказать все, что думала о нем, но она понимала, что потеряет его так. Нужно было хотя бы попытаться его удержать.

Никита стремглав рванул в больницу. А там, увидев ее, такую бледную, но чертовски милую, он понял, что с разрывом нужно подождать. Совсем немножко. И с разрывом, и с новостями для Насти.

Всю следующую неделю Настя работала без выходных: заменяла приболевшую сменщицу. Никита часто ходил к Вике. Пару дней назад ее выписали. Настя знала, что она болела, написала ей пару сообщений в сети. На нее снова напала депрессия. Она хамила покупателям, огрызалась с начальством и уже больше не улыбалась охраннику.

Тот из-за этого поник и ходил мимо нее, как тень, с понурым выражением лица и угнетенным взглядом. Настенька ему шибко нравилась, несмотря на то, что у него была девушка.

Была жаркая июньская суббота. Никишина Настя доработала последнюю смену перед заслуженным выходным, и ушла домой. Дома она на скорую руку приготовила салат из заранее купленной корейской моркови, сухариков и кукурузы, с добавлением вареных яиц. Было около девяти вечера. Она надела самую красивую и самую короткую сорочку, длинные белые чулки с кружевами, распустила волосы и накрасила глаза.

Зеркало отражало именно то, что она хотела показать Никите. Ей надоели детские игры, и она решила, что лучшая защите – это нападение. Он до сих пор бегает к Вике. Что ж… он сам напросился. Настроение у Насти было, как у рок–музыканта перед выступлением: хотелось выпить много пива и заснуть, но предстояло весь вечер зажигать.

В дверь позвонили. Она поспешила открыть.