Приказано выжить

    Центр».

Вторая в какой-то мере повторяла первую:

«По нашим сведениям, Шелленберг развивает особую активность в Швеции. Насколько это соответствует истине? Если факт подтверждается, назовите имена людей, с которыми он контактирует.

    Центр».

– Где передатчик? – одними губами, очень тихо спросил Штирлиц.

– Спрятан.

– Можем сейчас съездить?

Лорх отрицательно покачал головой:

– Я могу привезти его завтра к вечеру.

– Хорошо бы это сделать сегодня… Никак не выйдет?

– Нет, я должен быть на работе в шесть, а мы только в пять вернемся.

– Ждите меня завтра или послезавтра. Круглые сутки. Вызовите врача, замотивируйте болезнь, но сделайте так, чтобы вы были на месте. Ваш телефон не изменился?

– Нет.

– Я могу позвонить… У меня довольно сложная ситуация… Мне сейчас трудно распоряжаться своим временем, понимаете ли… Вы по-прежнему служите собачьим парикмахером?

– Да, но теперь приходится стричь и людей… Поэтому я езжу рано утром в госпиталь…

– Ваш телефон в справочной книге, как и раньше, связан с вашей профессией?

– Да.

– Сколько еще осталось собачьих парикмахеров в городе?

– Две дамы, они специализируются по пуделям. Отчего вы шепчете? Я вполне надежен.

– Конечно, конечно, – по-прежнему беззвучно ответил Штирлиц. – Я не сомневаюсь в вашей надежности, просто я устал, и у меня нервы на пределе, простите…

– Хотите крепкого чая?

– Нет, спасибо. Может быть, вам позвонит мой… словом, шофер. Его зовут Ганс. Он приедет за вами – если не смогу я – на моей машине.

Номер машины эсэсовский, не пугайтесь, все в порядке. Будете стричь моего пса, в том случае, если я сам не смогу прийти к вам. Но я должен прийти к вам обязательно. Вот текст шифровки, передайте ее завтра до моего прихода.

«Шелленберг действительно начал новую серию тайных переговоров в Швейцарии и Швеции. Контрагентами называет Бернадота – в Стокгольме и Музи – в Монтрё. Мне поручено подготовить к переброске в Стокгольм, в окружение графа Бернадота, некую Дагмар Фрайтаг, филолога, тридцати шести лет, привлечена к работе Шелленбергом после ареста ее мужа, коммерсанта Фрайтага, за высказывания против Гитлера.

Мюллер приставил ко мне своего человека. Борман, видимо, информирован о контактах с Западом, ибо потребовал от меня сделать все, чтобы факт переговоров с нейтралами, представляющими на самом деле Даллеса, был пока что высшей тайной рейха, более всего он не хочет, чтобы об этом узнал Кремль.

    Юстас».