Приказано выжить

– А вы попросите его поработать с Канарисом…

Борман удивился:

– Почему именно с Канарисом?

Мюллер ответил жестко:

– Я сказал вам то, что счел возможным сказать, рейхсляйтер…

Борман пожал плечами, снова поднялся, походил по кабинету, потом спросил:

– Как вы намерены назвать нашу тайную организацию офицеров СС?

– По первым буквам: ОДЕССа… И огромное вам спасибо за то, что вы назвали ОДЕССу нашей организацией…

– Разворачивайте работу, Мюллер… И как следует продумайте, чтобы трасса нашей ОДЕССы начиналась из Берлина, отсюда, из рейхсканцелярии… Оборудуйте запасные штабы этой трассы здесь, в Берлине, потому что грядут уличные бои, да, да, именно так… Подвалы, метрополитен, подземные коммуникации – все это обязано стать знакомо вам так, чтобы вы ориентировались в этом лабиринте, как поп в Ветхом Завете…

Душное ощущение кольца

– А почему бы вам самому не пустить себе пулю в лоб, штандартенфюрер? – спросил Шелленберг, положив свою мягкую, женственную руку на плечо Штирлица.

– Я – логик, – ответил Штирлиц. – Люди моей породы боятся переторопить события: шлепнешься, а через час выяснится, что ты нужен живым…

– Мне-то как раз вы значительно более выгодны мертвым.

– Чтобы было на кого свалить провал переговоров Вольфа с Даллесом?

Шелленберг вздохнул:

– Конечно… Ну, выкладывайте, о чем говорили с Мюллером…

– Об операции в Швейцарии.

– Признайтесь честно: на чем он взял вас?

– На знании. Он знает больше меня. Он знает все.

– Если бы он знал все, вы бы висели на дыбе, а меня бы держали в одной камере с Канарисом. Он знает только то, что ему полагается знать. А вот мне снова нужен ваш поп… И кто-то еще, через кого мы будем гнать дезинформацию вашему новому покровителю Мюллеру. Вас интересует, почему я говорю с вами так открыто, несмотря на то что вы провалили дело?

– Не я.

– А кто?

– Мы. Все мы. А в первую очередь Вольф.

– Вы думаете, что говорите?

– Думаю, думаю, постоянно думаю… Так почему же вы продолжаете быть со мной откровенным, несмотря на то что я провалил дело?

– Потому что вы отдаете себе отчет: связывать себя с Мюллером накрепко – безумие. Мы, разведка, можем вынырнуть. Он, гестапо, – обречен на то, чтобы утонуть… Вы действительно уже побывали у него?

– Да.