Пресс-центр

…Дигон приехал в подземный гараж; там его машина была погружена в автолифт и поднята на семьдесят девятый этаж; возле лифта его встретил Вэлш, осведомился о здоровье, рассказал новый анекдот о президенте Рейгане; посетовал на постоянные глупости, которые творит администрация «старого артиста», пожурил государственный департамент: совершенно запутались, никакого курса, отдали право политических решений Белому дому, забвение уроков Джона Фостера Даллеса; о, времена, о, нравы; конечно же Кремль стрижет дивиденды с такого рода глупости; мы одни пытаемся что-то делать, но все эти высылки из Европы русских дипломатов – с нашей подачи – вряд ли возымеют сколько-нибудь продолжительное действие, нет, пришла пора кардинальных решений, от слов надо переходить к реальному делу, иначе мы потеряем все то, что с таким трудом наработали…

– Верно, – согласился Дигон, когда они остались одни в большом зале с голыми стенами, в которые были вмонтированы карты важнейших регионов Центральной Америки, они начинали светиться после легкого прикосновения к пульту, установленному на письменном столе, за который сел Майкл Вэлш, пригласив собеседника устроиться рядом с собой в удобном мягком кресле.

– Отсюда вам будет сподручнее знакомиться с нашими материалами, мистер Дигон, – сказал Вэлш. – Я усадил вас в кресло директора, а он любит комфорт.

– Готов поступиться комфортом во имя надежности, – заметил Дигон. – Если бы ваш директор и наш президент руководствовались такого рода постулатом, думаю, американцам жилось бы спокойно и счастливо.

– Я должен вернуться в Вашингтон не позднее десяти тридцати, в Европе напряженное положение, шифровки из наших резидентур приходят каждые три минуты; хотя бы пятую часть, увы, приходится читать…

– Тогда я сформулирую предмет нашего интереса как можно жестче…

– Я в курсе, мистер Дигон.

– Нет, мистер Вэлш, вы в курсе того, о чем вас проинформировали мои помощники… Я им доверяю и люблю их, но они – это они, а я – это я.

– Но они ничего не сказали мне о Леопольдо Грацио. – Вэлш удивленно пожал плечами и полез за своими «Лаки страйк».