Экспансия-1

Он наполнил стакан Штирлица; ему не хватило; русский бы не удивился, отлей я половину, подумал Штирлиц, но если я это сделаю сейчас, здесь, меня станут считать подозрительным, потому что так тут не принято; всякое отклонение от нормы дискомфортно и оттого вызывает отталкивание, ощущают чужака, только в условиях традиционной демократии общество не страшится того, что чужак обосабливается; строй, созданный Гитлером, авторитарный по своей сути, не терпел ничего того, что фюрер считал неорганичным и внетрадиционным; человеческая самость каралась лагерем или расстрелом; сначала рейх и нация, а потом человек; какой же ужас выпал на долю несчастных немцев, бог ты мой…

– Как вы относитесь к Гитлеру? – спросил Штирлиц, плавающе подняв свой стакан.

– А вы? Видите, я стал говорить, как вы, – вопросом на вопрос.

– Хороший ученик, быстро взяли методу, очень, кстати, надежная штука, резерв времени на раздумье.

– Вы не ответили на мой вопрос.

Штирлиц выпил вино, поставил стакан, приблизился к Кемпу:

– А как мне лучше ответить? От моего ответа, видимо, зависит получение работы в вашей фирме.

Подошел дон Фелипе с большим деревянным подносом, на котором лежали пять сказочных рыбин, чуть прижаренных; сине-красные крапинки по бокам были, однако, явственно видны, очень хорошая форель, высокогорная, прекрасно сделана, видно, что ешь.

– Красиво, а? – сказал дон Фелипе. – Сам любуюсь; готовлю и любуюсь.

– Сказочно, – согласился Штирлиц. – Даже как-то неудобно отправлять таких красавцев в желудок.

– Ничего, – улыбнулся Кемп, – отправляйте. Для того их и ловят. Если бы их не ловили, вид бы вымер. А попробуйте не отстреливать зайцев? Эпизоотия, мор, гибель. Пусть выживут сильнейшие, закон развития. Я пробовал форель в долине; совершенно безвкусное мясо, волглое, дряблое; потому что там рыба живет без борьбы, вырождается…

Штирлиц управился с первой тручей, выпил андалусского тинто, блаженно зажмурил глаза, откинулся на спинку грубо сколоченного деревянного кресла и заметил:

– Если спроецировать вашу концепцию на людскую общность, тогда мир ждет славянско-еврейская оккупации.

Кемп разлил вино по стаканам, Штирлицу – полный, себе – половинку, усмехнулся:

– Ничего, постараемся самосохраниться. Силы для этого существуют.