Экспансия-1

Вы должны меня простить… Сейчас во всем винят только нас, «ваш Гитлер, ваш Геббельс», а все остальные, оказывается, только тем и занимались, что организовывали против них заговоры. А ведь это не так. Что мог без вас Гитлер и этот несчастный Геббельс? Да ничего… Нервы не выдерживают, появляется злость отчаянья… Простите, пожалуйста…

Гелен долго молчал; именно такие мне нужны, думал он; хваток и бесстрашен; законченный наглец; фанатично предан прошлому; не предаст, значит; гестаповские фокусы я из него выбью, научится светскости, это, в конце концов, не самое трудное.

– Где Зикс?

– В лагере.

Это был СС оберштурмбаннфюрер, давний друг Барбье; именно он первым провел экспериментальное опробование душегубок; в Минск приехал Вальтер Рауф, и они задушили две тысячи советских детей, – сначала решили посмотреть, как это будет действовать на детские организмы; испытание прошло блестяще; Зикс написал рапорт в Берлин, всячески возносил изобретение Рауфа: никаких криков, никаких айнзацкоманд, расстрелов; от гетто до кладбища пять километров, за это время все задохнутся в кузовах, все тихо и конспиративно.

Когда из Берлина пришло поздравление, друзья устроили дружескую пирушку и отправили телеграмму Барбье: «Принимаем поздравления, желаем тебе счастья, твои братья». (После победы Зикс был арестован американцами и передан в руки правосудия; Гелен после первой встречи с Барбье обратился к американцам с просьбой выпустить Зикса для организации «оперативной работы по сопротивлению большевизму».

Однако военные юристы восстали; из четырнадцати обвиняемых эсэсовцев десять были повешены; Зикса с трудом удалось избавить от петли; его освободили три года спустя – за «хорошее поведение»; на следующий день после возвращения в Мюнхен он был зачислен в штат «организации» Гелена как специалист по борьбе с «красным террором».)

– Где Манке?

– В лагере.

(Этого удалось вытащить через год; работал руководителем резидентуры в Западном Берлине, контактировал с литовскими и украинскими националистами.

)

– Аугсбург?

– Эмиль?

– А что, есть еще какой-то?

– Нет, нет, я не знаю никого, кроме Эмиля.

– Ну так и отвечайте.

– Он на свободе.

– Это мне известно. Он принимает участие в вашей авантюре?

– В какой именно?

И тут Гелен обернулся.

– В той самой, – гневно сказал он. – В любительской.