Девочка Каина

–Мишутка, – махнула ладошкой, опустив машинку на пол. Раскинула руки в сторону, ожидая, что он побежит…как обычно. Это был наш ежедневный ритуал. Но Миша даже не посмотрел в мою сторону, хоть и очевидно, что слышал.

Я несмело подошла ближе, впиваясь ногтями в ладошки. Вполне понимала причины такого поведения, но сделать ничего не могла.

–Родной, привет, – опустилась перед ним на колени и погладила спутавшиеся кудряшки. Весь в отца. Только цвет кудряшек напоминал растущий колосок, а не вороново крыло.

Миша отвернулся и закусил губу. Плечики сотрясались, и я не выдержала, обняла его сама, беззвучно глотая слезы.

–Ты меня бросила. Ты говорила, что всегда будешь рядом, но тебя нет, – прошептал и начал вырываться из объятий.

Это удар в сердце, конечно, но как объяснить ребенку, что не всегда ты можешь исполнить свои обещания?

–Посмотри на меня, – повернула личико к себе. —Я никогда тебя не брошу, Миша, никогда. Просто мне надо кое-что сделать, чтобы ты смог остаться со мной.

–Мама тоже так говорила, а потом ушла и больше не вернулась, —предательский ком в горле начал душить. Миша смотрел на меня своими небесно-голубыми глазами и буквально убивал словами.

–Мама смотрит на тебя с облачка, заботится о тебе, – коснулась грудной клетки в области сердца. —Она всегда с тобой, пока ты о ней помнишь, малыш. Вот здесь.

Малыш перевел на меня печальный взгляд, а потом сам наконец-то обнял. Маленькие ручки обвили шею и сцепили замком. Это было лучшее, что случилось со мной в последнее время.

Дышать стало значительно проще, вот что давало мне силы двигаться, не отчаиваться. Словно кол из груди вытащили.

Мы провели вместе больше, чем полчаса, и под конец он уже улыбался намного больше и чаще. С радостью принял подарок и даже принял других детей в нашу импровизированную гонку с препятствиями.

Спрашивал, как поживают его игрушки, как будто это на самом деле очень важно.

Нас не прерывали, спасибо за это Людмиле Павловне, но, когда время все же подошло к концу (обед никто не отменял), Миша закапризничал.

–Нет, ты сейчас уйдешь, и опять я буду один, – засипел, вцепившись в меня мертвой хваткой.