Стаи. Книга 3. Столкновение миров

Ещё бьются, едва заметно, но бьются сердца… Но видна недвижимость лиц, нет румянца на впалых щеках, даже глаза не шевельнутся под прикрытыми веками. Они уже не здесь…

– Что с ними будет? – Сомервилл даже не обернулся, задавая вопрос, знал, что наставница команды уже стоит за спиной.

– Их души остались в Океанесе, – для Оли подобные объяснения оставались абстракцией, но она придерживалась их, ибо других попросту не было. – По прибытию на Новую Россию друзья-эволэки вскроют конверты с завещаниями.

Джеймса эти слова немного успокоили: он очень опасался выхода навигаторов из комы и задал малодушный вопрос.

– И что будет в этих конвертах?

Хотя и родные, и сами эволэки не любили рассказывать чужакам о традициях, всё же кое-что просачивалось за пределы стен загадочного Института, и лейтенант не ошибся, получив долгожданный ответ.

– Почти наверняка там будет заявление на добровольный уход из жизни. Им введут препарат, парализующий нервную систему, и сердца остановятся.

Немного не вежливо разговаривать, стоя спиной к собеседнику, но Сомервилл очень не хотел, чтобы киборг считала сейчас мимику его лица.

Он ещё раз поднял взгляд, заставил себя посмотреть на восковые лица юноши и двух девушек.

– А вылечить их нельзя?

Он подозревал, какой будет ответ – не зря его начальник решился на такой опасный ход, и снова предположения оказались правильными.

– Нет, душу и разум, ушедшие в Великую Реку, вернуть невозможно, – Хельга говорила о таких жутких вещах спокойным, ровным голосом, явно не желая сейчас казаться тем, чем всё равно не является.

 – Тела умрут в ближайшие полгода, может год, из-за полномасштабного сбоя центральной нервной системы. С точки зрения холодной логики, они уже мертвы.

Электронный разум специально раскланялся перед человеком за проявленное сочувствие (знала бы она, как сильно ошибается!), а дальше перешла чуть ли не на ледяное спокойствие – с её точки зрения недопустимо загонять человека в ещё более глубокую депрессию. Оля считала, что Сомервилл, как участник составления второй Матрицы, винит себя в смерти детей, но это была только часть правды, и пленённый логикой разум не мог разглядеть в поступках молодого офицера иных подоплёк.

Ему больно и плохо, и ему надо помочь, а то, как знать, не будет ли ещё одной жертвы на этом трагическом пути. Люди странные создания, и бывает, что под гнётом обстоятельств сами, совершенно добровольно, расстаются с жизнью.

– Не терзайте себя так. – Её рука легла на плечо Джеймса.