Мы из стройбата

Мурчик лёг поудобнее – может, всё-таки удастся вздремнуть, а то от выпитого в раскалённом солнцем автобусе и на лавке под тополем поганого Торчкового самогона болела голова и начинало тошнить. Едва он закрыл глаза как доносившийся с плаца шум сборов и храп Пети Жуковского стали восприниматься как нечто далёкое и совсем не мешающее погружаться в такой сладкий, тёплой мягкой ватой окутывающий сознание сон.

Он уже почти заснул, когда отчётливо услышал свою фамилию. Мурчик машинально сказал: «Да», – пришёл в себя и под окрик склонившегося над ним с бумажкой в руке очкастого фраера-лейтенанта: «Ты чего тут разлёгся, как собака? Встать!» – открыл глаза.

Он протёр правый глаз, сел на земле и покачнулся – самогон и солнце давали о себе знать.

– Товарищ капитан, нашёл! Здесь он! Вот он! – тряся мятой бумажкой радостно крикнул лейтенант стоящему невдалеке перед шеренгой из девяти призывников капитану, с лицом, как будто сошедшим с висевшего на стене военкомата огромного плаката, на котором красной, белой и чёрной красками в профиль, на фоне серпастого и молоткастого флага были изображены смотрящие вдаль, стоящие уступом и упёршиеся виском в ухо впереди стоящего: моряк в бескозырке, лётчик в шлеме и кто-то третий, видимо символизирующий сухопутную армию, с рачьими глазами, медалью на груди и в немецко-фашистского покроя фуражке на длинной узкой голове.

Капитан в серой милицейской форме и стоящий рядом с ним на одной ноге, прижимающий к согнутому колену открытый портфель грузноватый, толстошеий милицейский старшина-сверхсрочник кивнули головами.

Старшина – круглой, капитан – узкой и длинной, покрытой немецко-фашистского покроя фуражкой. Лицом капитан был очень похож на плакатного героя с медалью, на этого третьего, в фуражке, только у того, на плакате, как и положено символу, губы были как пампушки, а у него были тонкие, крепко сжатые, опущенными уголками демонстрирующие лёгкое презрение к окружающим.

– Давай его сюда! – шевельнул губами, похожими на двух лежащих друг на друге дождевых червяков, капитан.

– А? Слышал? Бегом в строй! – сфокусировав на Мурчике линзы, закричал лейтенант.

– В какой, – не понял Мурчик, – строй?

– Вон в тот! Покупатель за тобой приехал и формирует команду.

– То ж милиция. В вытрезвитель команду, что ли?

– Не милиция то. Иди!

– А они? – Мурчик огляделся по сторонам, но возле него из тех, кто с ним сюда приехал, лежал только пьяный Прун, – они разве не со мной?

– Не с тобой.