Мы из стройбата

– Прун? – сержант удивился, – ну, П-рун так Прун. Меня д-дразнят Самец, это ещё хуже, но я не об-обб-оббижаюсь. Н-алей ещё, а? К-а-ап-пельку.

Прун налил, сержант моментально выпил.

– Слушай, П-прун, – вытерев губы рукавом, сказал он, – ты – п-парень, что надо! Я прямо с-эейчас, п-пойду и у куска в-оонючего запишу т-тебя к нам в команд-д-д-ду. Поедешь с-с ны-н-нами, у нас там к-класс! – сержант поднял вверх большой палец. – Вот сейчас пойду и зап-пи-ишу! Петя, ст-т-той! – он ширнул пальцем по направлению еле идущего мимо по краю плаца, а вернее еле передвигающегося другого стройбатовца, в распахнутом настежь парадном кителе, на котором со стороны сердца расплылось два пятна – одно гигантское, жирное, и внутри его второе, поменьше, синее, видимо от потекшей в кармане авторучки.

Простоволосый, смертельно пьяный и оттого дерзко медитирующий пятнистый Петя остановился, как будто в него попала шальная пуля. Он остановился, и сам удивился почему – ведь сейчас его ничто не могло остановить, его душа в этот момент находилась где-то далеко, видимо, в Катманду, и услышать там своё имя было для него откровением.

Сержант вернул пустую кружку Пруну, расставил руки в стороны и, отчаянно балансируя ими, с трудом добрался до оглядывающегося по сторонам Пети. Тот его хоть и не сразу, со второй попытки, но узнал, узнав – обрадовался, и они, обнявшись, как будто не виделись лет сто, противолодочным зигзагом, вразнобой шаркая сапогами по асфальту, поплелись по направлению к группе из двух десятков призывников, перед которыми витийствовал, подбоченясь правой и держа левую колокольчиком, покупатель – франтоватый и какой-то ненастоящий, бутафорский, похожий качающейся головой на фарфорового китайского божка, куриного телосложения, низкорослый прапорщик.

– Слушай, Прун! – ожил костюм.

– Прум – это я, что ли? – пьяненький Пронин внимательно посмотрел на него.

– Конечно ты. Кто же ещё? Не я же!

– А ты кто?

– Я? Я – Лёша Боков.

– А я – Прум?

– Не Прум, а Прун! Прун – это звучит гордо!

– А кусок вонючий кто, ты?

– Нет! – костюм Лёши Бокова негодующе замахал рукавами, – нет, не я! Ты не понял! В армии прапорщик – это кусок, ну, так называется, а в стройбате, наверное, вонючий кусок. Что это там?

Их познавательной беседе помешал вопль. Вопил похожий на китайского божка прапорщик, тот, кого в стройбате именовали вонючим куском.