Они были мелкие и золотокрылые

Эдуарду не понадобилось даже смотреть на сына, чтобы понять – с отпрыска летят искры.

Терезий, вальяжно разложивший крылья на Эдуардовом диване, поспешил скрыться в собственной спальне. Златокрыл чувствовал неприязнь сына и без надобности под ногами не путался. Эдуард подумал, что многим людям не помешало бы у зверушки поучиться.

Артемий вошёл, дёргая себя за ухо. Лицо было красным, как раздавленный помидор, взгляд – безумным. Эдуард вздохнул. Истерик он не любил, сыновьих – особенно, но – за километр видно – если сейчас сын не выкричится, то разнесёт к хрюкорылам теплицу.

– Что случилось, сын? – спросил он.

– Эжен Славский – скотина! – с трудом, словно его душат, выдохнул Артемий и сел на кровать. – Жрать хочу.

– Я сам недавно пришёл. Думал, пожарить синтомясо.

– Дрянь. Капусты бы тушёной, – скривился Артемий.

Эдуард моргнул и хмыкнул.

– И с каких это пор мы предпочитаем мясу – траву?

– Она настоящая, – фыркнул сын. – И потом, зачем-то же она растёт в теплице.

Действительно. Эдуард сам не вполне понимал, зачем нужны эти круглые зелёные головешки, от которых больше возни, чем толку. Но капуста – одна из немногих культур, которую относительно легко купить. А теплица должна жить в память о хозяйке… Но как же не хочется сейчас, после дня возни с ломавшимися один за другим ботами, кромсать эту пакость. Другое дело – уже нарезанные, просоленные и почти готовые к пище кусочки.

Эдуард хлопнул в ладоши.

– Что ж, кто хочет капусту, тот пусть ею и занимается!

– Ладно.

Эдуард надел фартук и пошёл на кухню.

– Так что там с Эженом?

– Жлоб он паскудный. Прошу его помочь с пропуском на вторую полосу. Сам недавно был там и ещё будет! Что ему – трудно помочь? Можно же что-нибудь придумать. Но он даже пытаться не стал!

– Та-а-ак, – Эдуард едва не выронил широкие щипцы с зажатым в них синтомясом. – И что он делал на второй полосе? И что ты сам там забыл?

– Он к сестре ездил, – хмуро бросил Артемий.

– Ясно. На второй вопрос можешь не отвечать.

– Что ты понимаешь…

– О, да! Я ведь никогда не был молодым! – Эдуард сунул щипцы в пасть допотопной бот-плиты, установил на таймере время: десять минут. – Послушай, сын, он туда ездил по приглашению сестры. Близкой родственницы. Уверен, пробыл в гостях совсем недолго, от границы до её дома и обратно ехал в фургоне без окон, и её окна были зашторены всё время, что он там провёл.