Лето в Сан-Франциско

– Посмотри, какие звезды, Алекс! – переключилась она.

– Да, красиво, – тихо отозвался он.

– Когда я была маленькой, папа часто брал меня в свои походы на реку Саванна. Мама не разделяла его хобби, а я обожала. Отец рыбачил, а я больше всего любила ночевать в палатке и смотреть на небо. Звезды были такие яркие и большие, совсем не как в городе. Вот и сейчас они такие огромные.

Алекс посмотрел на ее профиль сбоку и опустил глаза, остановив их в зоне ее глубокого декольте.

– Ты красивая, умная, честная девушка, – неожиданно произнес он.

– Я никого не ищу, – развернувшись к нему лицом, ответила она. Ее глаза были чуть влажными от пробивающихся слез и блестели в темноте. Он смотрел на нее, казалось, с грустью и сожалением.

Марианна начала ежиться и от холода и от подступившего волнения.

– Ты замерзла?

– Наверно, это все от вина. Сначала мне жарко, а потом, когда отходит, холодно.

– Пойдем в отель, там ты согреешься.

Он снял свою черную кожаную куртку, накинул на нее и обнял за плечи.

********

Они стояли лицом к лицу. Одной рукой он держал свою куртку, другой ладонью подпирал дверь ее номера.

– Спасибо тебе, Алекс, за этот день! Я даже не знаю, как тебя благодарить! – ее глаза снова сияли.

– Ну что ты! Не стоит! Иначе мне тоже тогда нужно будет тебя благодарить, а я это не очень умею делать,– он засмеялся.

Марианне так нравился его смех, его голос, его глаза, его густые волосы, которые сейчас почти касались ее лица.

– Алекс, я не хочу, чтобы этот день заканчивался, – решилась она сделать еще один шаг ему навстречу. – Мне не важно, что будет завтра. Может, мы поругаемся. А может, наоборот, сблизимся еще больше. Но я хочу, чтоб ты остался.

В его глазах блеснул знакомый дьявольский блеск.

– Ты хочешь меня?

– Да, – простонала она.

– Я тебя тоже.

Далее все начало происходить более стремительно, чем она предполагала. Его крепкая ладонь сжала ее шею. Он притянул ее лицо к своему и, коснувшись губами ее губ, вторгся своим языком в ее рот. Она ахнула и застонала. Несколько секунд они целовались. Его язык, смелый и влажный, втягивал ее язык. Потом он оторвал свои губы и дал ей возможность открыть дверь.