11 миллисекунд

И решительный талииостиец, который, очевидно, был не намерен задавать вопросы и слушать, принялся пальцами измерять длину и ширину руки Акеи, некоторые рыжие пятна на ее теле и записывать это все на клочок бумаги. Видимо у Малафета, который жизни не мыслил без точных схем и замеров, в голове уже сложилось представление о том, что же такое приключилось с девочкой. Он как настоящий ученый не хотел делать поспешных заключений, но решил подготовить какую-то важную часть работы, чтобы затем передать ее в руки другого более опытного мастера.

Очень быстро основные замеры были сделаны – делал это Малафет очень ловко, двигая пальцами и фиксируя длины, ориентируясь на длину большого пальца (которые тоже у всех взрослых талиостийцев были одинаковыми, так же как и рост). Ученый протянул бумагу Гайи и сказал:

– Идите к Ацтарсу и скажите, что я все уже замерил. Пусть он посмотрит.

Гости поднялись с пола и озадаченные пошли к выходу.

– Вообще-то мы хотели показать вам цветок, – он протянул его Малафету. – Акея нашла вчера кусты вот таких необычных эпитупов рядом с домом, мы решили, что вы точно можете сказать – эпитуп это или нет. Но если нет, то что это тогда?

Малафет взял цветок из рук юноши и свел брови.

– Что же вы сразу не сказали? – спросил он. – Хм-м… Да, пожалуй странный экземпляр, нужно посмотреть. Где, говорите, сорвали, у дома? Что ж, я позже взгляну, а теперь я должен возвращаться к работе, она по мне уже, наверное, заскучала, а вот вечером я зайду к вам, посмотрю, где и как у вас там эти цветы растут.

Работа Малафета была не единственной, которая скучала по тому, кто ее делал. Талиостийцы верили в то, что производимый ими труд – это очень важная вещь. Они знали, что их труд – это не только материальный результат, но и незримая энергия, которая желает существовать, которая счастлива быть, и печалится, когда вдруг приостанавливается или прекращается.

Построить мост, о котором грезил этот народ, было делом необыкновенно трудным, и все очень хорошо это понимали.