Эйдос непокорённый

В руке осталась почти невесомая палка-фонарик, благодаря ей видно мшистые стены и гладкий каменный пол. Оглядываюсь по сторонам, слизняков не замечаю, но чувствую, будто они ползают по спине и рукам, и я судорожно стряхиваю с себя то, чего нет. Цепь громко бряцает, я хватаю её и прячу в карман.

Радует одно: теперь никто никуда меня не вернёт.

Вдруг из темноты доносится: «Стой!» Узнаю голос Безымянного. Замираю, но не по его команде, а потому что не хочу, чтобы он меня нашёл. Не собираюсь подчиняться. Придерживаю в кармане дурацкую цепь и отступаю в темноту вопреки страхам.

– Не шевелись, – советует голос. Откуда он знает, где я?

– Чего ради? – Делаю ещё шаг назад.

Вдруг передо мной возникает нечто, и я столбенею. Существо размером с двухлетнего ребёнка свисает вниз головой и скалит острые зубы. Кожа серая, морщинистая на голове, похожей на шишку, множество чёрных глаз и широкая пасть. Длинные руки с волосатыми, почти человеческими пальцами, будто предназначены, чтобы хватать. Похоже, именно это оно и замышляет.

Вдруг воздух пронзает свист и нечто, сверкнув, сбивает звериную тушу. Я интуитивно отскакиваю, упираясь спиной в стену. Туша падает мешком мне под ноги, я в ужасе шарахаюсь. Из распахнутой пасти существа вываливается язык.

– Дерьмо баркачье! – слова вырываются быстрее, чем я успеваю подумать. – Ты мог меня убить!

Доверенных учат выживанию в дикой природе, но я не думала, что даже подмастерья так метко швыряют ножи в кромешной тьме. Впрочем, талантами они не хвастаются.

Под тушей расползается тёмное пятно, я отхожу подальше. В полумраке не видно, кровь это или вода, но я узнаю тонкий, почти незаметный металлический запах. Он вызывает тошноту. Закрываю нос рукавом.

– Не мог. Ты хоть раз видела веренка? – Святоша подходит к туше, пинает ногой. – Они опасны, откусывают головы зазевавшимся дикаркам.

– Жаль, что болтливым Безымянным не откусывают языки, – бормочу я вместо благодарности. Некрасиво с моей стороны. – Как ты попал в него в темноте?

– Интуиция, тренировка, – пожимает плечами святоша.

– Ну да, конечно. – Я таращусь на уродливое животное.

Безымянный выдёргивает из туши свой огромный нож. Вытирает кровь о шкуру веренка, и я отворачиваюсь. Сейчас никак нельзя рухнуть в обморок.

– Не бойся, он уже дохлый, – усмехается мой спутник.

– А я и не боюсь. Тебе не понять. – Чувствую, как земля уплывает из-под ног, тошнота усиливается, сознание размывается, меркнет, перед глазами всё плывёт.