Эйдос непокорённый

Но хотя бы живой, силы прибавил и по росту меня догнал.

– Береги себя, – всё, что получается сказать.

Хочется обнять в ответ, но мешают оковы. Слова не идут, мыслей нет, кроме как о способе выкрутиться.

– Ты переродишься и вернёшься, а я расскажу, что случилось, – говорит он, и по бледным щекам мальчишки катится слеза.

– Тебе не позволят. – Треплю его лохматую русую макушку, стараясь не заехать цепью по лицу.

– А я не спрошу позволения. – Мирим утирает нос рукавом, шепчет что-то неразборчивое, но сёстры оттаскивают его от меня и уводят.

Я всё думаю, думаю, думаю… Надо бежать, здесь спасенья нет. В мыслях всплывают старые архивные записи. Небольшая группа химиков-активистов подорвала скалу, служащую обители стеной. Только не в естественной её части, а в небольшом искусственном участке. А для чего ещё нужен искусственный участок, если не для ворот? Как раз там, недалеко от оранжереи, один из обвалов. Он давно зарос и не исключено, что именно за камнями прячется спасительная дыра. Мысль возвращает меня к жизни, будто всё это время чьи-то невидимые руки сжимали горло и вдруг отпустили.

Но чрезмерное воодушевление быстро спадает. В мире вокруг Аллидиона может быть, что угодно: как джунгли с дикими зверями, так и обрыв в пропасть. А знаний, почерпнутых из старых книг, не хватит, чтобы выжить в дикой природе. Только с Максом всё могло получиться наверняка, но в последний момент он будто решил не брать лишний груз.

Теперь я сижу в камере смертников, в компании молчаливого Демиурга. Словно ничтожная букашка, приколотая булавкой к бархатной подушечке коллекционера: могу шевелить лапками сколько угодно, но отцепиться и уползти без посторонней помощи у меня вряд ли получится. Хотя смириться и позволить себе сдохнуть я не планирую.

Смотрю на антрацитовую статую с надеждой на помощь. Демиург молчит. Ему, как всегда, плевать на меня с высоты, а я не собираюсь упускать рискованный шанс.

Дверь вдруг распахивается, сбивая меня с мысли. Это Батья-Ир. Она проходит, берёт меня под руку и в молчании подводит к статуе, предлагая сесть.

– Зачем вы тратите на меня время? – Я усаживаюсь рядом с ней на подушки.

– Хочу удостовериться, что ты исполнишь волю Совета.