Дневник его возлюбленной

– Это – смотря, чего ты хочешь от первого свидания.

«Хочу выяснить, куда делась обгоревшая машина и почему целы перила», – подумала я про себя, а вслух произнесла:

– Ничего особенного я не хочу, ты же знаешь.

– Сергей звонил. Тебе не интересно, зачем?

– Не интересно. А зачем он звонил?

– Он хочет поговорить с тобой.

Это было совсем некстати. До такой степени некстати, что я даже подпрыгнула на месте.

– Да, а где ты встречаешься со своим новым знакомым?

– Этого я тебе ни за что не скажу!

– Пойми, я не могу тебя отпустить в неизвестное для меня место с незнакомым человеком.

– Марта, ты вообще помнишь, сколько мне лет? Я уже давно совершеннолетняя, прекрати играть мамочку. Я сама буду решать, где, когда и с кем мне встречаться.

– Просто Сергей старше, мудрее, он мог что-нибудь подсказать, посоветовать.

– Марта, ты – комнатное растение и вообще не понимаешь, что Сергей из себя представляет. Прости, что кричу, но твоя опёка гонит меня прочь из дома. Если беспокоишься, что я пропаду за время твоего трёхнедельного отсутствия, и ищешь мне опекуна, то позвони лучше Марку.

Я понимала, что упоминание о Марке – это запрещённый приём, но не видела другого выхода. Расчёт оказался правильным. Марта переменилась в лице, встала и молча вышла из комнаты. Моё настроение было испорчено навсегда, и я выбрала для свидания юбку и кофту соответствующего чёрного цвета, держа, правда, где-то в загашнике мысль, что чёрный цвет мне идёт. Решив держать оборону до вечера, я открыла ноутбук и записала:

«Прекрасны первые мгновения подступающей осени.

Я не понимала, что описываю – сон, мечту или явь. Но что бы это ни было, я чувствовала какое-то невероятное влечение, не поверхностное, а внутреннее, глубинное, толи тянущее, толи ведущее за собой, окрыляющее надеждой, что ты когда-нибудь тоже сумеешь летать.

Я отвернулась от компьютера, посмотрела на залитую солнцем густую зелень, на расправленное фоном чуть выше небо и громко спросила:

– Как тебя зовут, скажи скорей!

– Рэй, Рэй, Рэй…

Солнечный луч оттолкнулся от стекла и рассыпался бликами. Эхо забилось в листве, как в силке, и смолкло.