Потустороннее

***

Чердак встретил сестёр пылинками, танцующими в солнечных лучах, которые пробивались сквозь мутное стекло маленького оконца. Гирляндами мохнатой паутины, свисающей бахромой, и слоем мягкой пыли на скрипучих досках щербатого пола.

– Фу, – сморщила курносый нос Таня. – Тут не страшно, а противно.

– Брр, – заверещала Маша, уворачиваясь от жирного паука. Она неловко налетела на старое кресло-качалку, и то, жалобно скрипнув, печально качнулось, разметав вокруг невесомую взвесь. Маша тут же шарахнулась прочь из мутного облака, а не успевшая отскочить Таня смачно чихнула.

– И где тут… – пискнула Маша, испуганно таращась по сторонам на старый потрёпанный хлам и облезлую мебель.

– Давай прямо здесь, на полу, – оглядываясь в поисках веника или метлы, предложила Таня. Обнаружив в углу сиротливо притулившуюся кособокую швабру, она двумя пальчиками намотала на ту рваную, нашедшуюся в хламье тряпку и энергично завозила по полу. Тут уж зачихала и Маша.

– Фу, перестань, – жалобно пискнула Маша, размахивая руками перед лицом.

– Ага, ещё грязи тут не хватало. Давай, иди сюда, нормально уже, – оценивающим взглядом окинула пятачок на полу девочка.

Всё ещё разгоняя перед собой вездесущую пыль, Маша послушно подошла к сестре и устроилась на полу рядом. Светлые брюки тут же покрылись серым налётом, как и тёмные джинсы Тани, но, опасаясь едких подколов сестры, Маша предпочла промолчать.

Таня уже разложила рисунок на ссохшихся досках и старательно метила янтарём в алое сердце.

Глава 1

Отражение в зеркале приветствовало её бледными ввалившимися щеками и тёмными кругами под слезящимися глазами. Она сейчас больше походила на зомби, чем на здорового жизнерадостного подростка.

Торопливо сбрызнув лицо тёплой водой, девушка двинулась в кухню. Мрачная погода за окном вторила осенней хандре. Вместо золотого покрова на дорогах скомканным месивом темнела пожухлая листва. Промозглый ветер даже через стекло заставлял зябко ёжиться и поджимать в длинные рукава пижамы холодные пальцы.

– Мам, можно я сегодня не пойду в школу? – хрипло выдавила из себя девушка и надрывно закашлялась. – Что-то мне нехорошо.

В родительской спальне захныкал ребёнок, скрипнула кроватка, но тихий мамин напев не позволил крику развиться в младенческую истерику. Потоптавшись немного у окна, Эльвира оглянулась на закрытую дверь и прислушалась. Тишина. Обречённо согнувшись, она медленно поплелась в свою комнату.