Игрушка в руках Лоа

– Дмитрий Андреевич, можно?

– Проходи, Вить. А, Денис, ты тоже входи.

Адвокат, словно хищный зверь, быстро шагнул в кабинет, занимая один из пустых стульев. Виктор сел на другой.

– Значит вот как получается, – насупился Панюков, барабаня костяшками пальцев по столу, – наш Ромео потребовал адвоката. Ну что ж. В этом мы препятствовать не имеем право. Сержант! – крикнул хозяин кабинета. Дверь скрипнула, и в щель просунулась белокурая голова.

– Проводи товарища адвоката к подозреваемому.

– Слушаюсь, товарищ капитан, – голова так же быстро скрылась, за ней ушёл и адвокат.

– Ну что ты думаешь? – вопросительно уставился Панюков на Виктора.

– Думаю, что у нас новый висяк. Дениска знает своё дело, а тут никаких улик против этого… актёра, – со вздохом откинулся Виктор на спинку скрипучего стула. А перед мысленным взором вновь возникли тонкие белые пальчики на детской ладошке.

– Вот и я так думаю, – кустистые брови сдвинулись ближе, а между ними пролегла скорбная морщинка.

***

Как они и предполагали, прокурор дело не пропустил. Хитрый лощёный лис, за глаза получивший в отделении нелестное прозвище «адвокат Дьявола», предоставил суду характеристику с места жительства задержанного, где описывают того как тихого и спокойного парня, ни в чём дурном и противозаконном не замеченного, ведущего скромную, тихую жизнь. По месту работы Мирошкина также хвалят, характеризуют как прилежного, ответственного работника. Не судим, не привлекался.

Соседями потерпевших уличён в каких-либо скандалах также не был. Складывалось стойкое впечатление, что либо он действительно ни при чём, либо он преступный гений, сумевший искусно всё скрыть и выйти сухим из воды. А может, ему просто повезло. Обвинению противопоставить, кроме догадок и домыслов, было нечего, и вскоре обвиняемый был отпущен за недостаточностью улик. Не раскрытое дело же о жестоком двойном убийстве легло на полку в архиве на долгое, долгое время.

Глава 7

1996 год

С самого утра ей нездоровилось: тошнота порой нещадно скручивала всё тело, заставляя желудок подпрыгивать к самому горлу. По дороге в город она пристроилась у открытого окна рейсового автобуса, моля Бога, чтобы дал сил сдержаться и не вывалить в клубящуюся пыль остатки своего завтрака. Хотя его, наверное, и так уже не осталось.

На работе Олеся тенью бродила вдоль стеклянных витрин, то и дело срываясь в подсобку.