На грани миров

Вебера, заканчивая современными произведениями таких авторов, как Э. Берн, Р. Чалдини. Напротив же находился небольшой диванчик со столешницей и напольной металлической вешалкой для одежды, рядом с которой висел календарь-перевертыш с временами года. В дополнении ко всему в кабинете ощущался запах лекарств, неприятно ударяющий в нос несмотря на то, что это была не больница. По виду Евы, которая испуганно жалась к двери, закусив губу, можно было сделать однозначный вывод о том, что ей тут совсем не понравилось.

– Присаживайся. Ты ведь Ева? А я доктор Штим, Альберт Штим. Очень приятно с тобой познакомиться, – произнес психотерапевт, внимательно осматривая юную пациентку из-за стола и указывая той на кресло перед собой, в то время как родители наблюдали за всем происходящим с дивана. Девочка провалилась в мягкое кресло, которое словно специально было сконструировано для расслабления и успокоения пациентов, но весь этот эффект был никчемным и бесполезным из-за сковывающего, вечно следящего за гостями взгляда основоположника психологии в рамке, висящего на стене за спиной Штима.

– Расскажи немного о себе. Это твой друг? – поинтересовался ласковым голосом доктор, изучая между делом материалы в синей папке. Спустя несколько секунд выуженный лист бумаги оказался на столе. Ева узнала свой рисунок и сглотнула. Врач указал на мальчика, нарисованного рядом с ней. Качество рисунка было весьма небрежным, так как он был выполнен маленьким ребенком, но в нем можно было выделить девочку с рыжими волосами в розовом платье – Еву, держащую за руку светлого мальчика чуть повыше ростом с темно-синими глазами в коричневом комбинезоне.

– Да, это мой друг, мы часто вместе играем, – ответила честно Ева, не подозревая о замыслах врача.

Она чуть заметно обернулась в ту сторону, где на краю стола сидел мальчик с нахмуренным лицом и недовольно покачивал ногами, рассматривая лежащие рядом бумаги. Он был совсем рядом, почти дышал ей в затылок все это время.

– Я бы на твоем месте не стал доверять этому врачу, – произнес он и почесал затылок, понимая, что больше сделать просто не в состоянии. Хоть он и был чуть старше Евы, но уже, кажется, понимал, как устроен мир и что от него следует ожидать.