Мой (не) любимый раб

Теперь же корабль предстал перед нами во всей красе, являя взору начищенную до блеска палуба, обшитые фальш-панелями из красного дерева борта и надстройки, и украшенный вставками из золота высокий капитанский мостик, куда вели две витых лестницы с резными перилами.

Я ожидала увидеть на борту одних лишь только женщин, но в экипаже были и мужчины. Пусть и в качестве рабочей силы, послушно исполняющей приказы хозяек. Сами же воительницы встретили нас по-разному, кто с нескрываемым любопытством, кто настороженно, а кто и откровенно неприязненно.

Милдорнийки все были, как на подбор высокие, широкоплечие и мускулистые. И среди них я не увидела ни одной старой или некрасивой. Сердце неприятно кольнуло ревностью, особенно, когда заметила, сколько внимания досталось Эйнару. Уж больно разительно он отличался от их мужчин. Высокий, широкоплечий, красивый, как бог, и столь же сильный, просто воплощение мужественности.

На его фоне меркли их худощавые бледные слуги, не смевшие оторвать взгляда от пола без дозволения женщин, и потому Эйнар, хоть и старался стать незаметней, ссутулившись и опустив глаза, но среди остальных он был, словно белая ворона, заметно выделяясь.

Милдорнийки провожали его похотливыми взглядами, будя во мне волчицу, готовую загрызть любого, кто покусится на мое.

Когда мы, наконец, добрались до мостика, куда направлялись Альда с Миной, и лишние взгляды остались позади, я не смогла сдержать облегченного вздоха. На сам мостик подниматься не стали, вместо этого воительницы отворили нам двери каюты, что пряталась под ним.

Войдя внутрь, я почувствовала под ногами мягкий ковер, а в полумраке каюты, разбавляемом лишь светом одинокого светильника, увидела широкую кровать, накрытую балдахином, занимающую треть площади. Рядом кресло, в котором виднелась одинокая женская фигура, лицо которой было в темноте не разглядеть. Глядя на то, как, не разуваясь, воительницы зашли в каюту, мы с Эйнаром последовали их примеру.

Свет вспыхнул ярче, и я увидела женщину, ту самую, что расположилась в кресле.

На удивление хрупкую и стройную, в отличие от своих соплеменниц, с густыми каштановыми волосами, заплетенными в косу, и выразительными голубыми глазами, обрамленными густыми ресницами. Одежда незнакомки – просторная туника из белой полупрозрачной ткани, и такие же штаны – больше показывала, чем скрывала, и я с недовольством вспомнила о свободных нравах южанок. Сама бы я ни за что подобное не надела, пусть даже под страхом смерти.