Дайте мне больше времени

– Стойте! Не надо! Вы и так уже влезли в это дело по уши, и я не имею права просить вас о таком.

– Поздно, девочка, теперь это и моё дело. И давай без геройства, я сам всё сделаю. К тому же, в живых мы их оставлять не собираемся, а значит, они никому ничего не расскажут.

Не дожидаясь от меня новых возражений, Сергей запустил время, и я, судорожно вздохнув, повернулась к своему недругу.

Глаза обоих аристократов при виде нас стали величиной с блюдца, и они подорвались со своих мест. Но тут же уселись обратно, заметив в руке сыщика пистолет.

– По какому праву вы… – начал было Меньшиков возмущённо, но заткнулся, когда увидел, что ствол оружия смотрит прямо на него.

– Молчите и слушайте, – резко скомандовал Воронцов. – Отвечать будете, когда я скажу.

Он приблизился к столу и прожёг Олега взглядом.

– Мы знаем, что твой человек следил за Олесей. И знаем, что ты собрал на неё материалы, подтверждающие, что она хрономаг. Вопрос в другом, успел ли ты передать их совету? Что они знают? Говори!

Аристократ побледнел, но промолчал, лишь недобро мазнув по мне взглядом.

Поняв, что так ничего не добьётся, сыщик обошёл вокруг стола и, встав возле Меньшикова, приставил пистолет к его голове.

– А теперь, будешь говорить? – с угрозой поинтересовался Сергей. – Ты ведь понимаешь, что от твоей откровенности зависит твоя жизнь?

Вместо него вдруг заговорил Галицкий.

– А ты понимаешь, что если убьешь нас, то за вами будет гоняться пол-империи?

– Это если кто-то вообще узнает о нас, – сощурил глаза Воронцов.

– Даже если и так, это вас не спасёт… – процедил Меньшиков сквозь зубы, но осёкся на полуслове.

– Ясно, – усмехнулся сыщик. – Спасибо за информацию.

Олег дёрнулся было, но, почувствовав холод смертоносного металла у виска, замер, и лишь его глаза продолжили бешено вращаться.

Сергей обернулся на меня и мотнул головой, показывая, чтобы отвернулась, но я упрямо продолжила смотреть.

Едва Сергей положил палец на спусковой крючок, как в один момент произошло сразу несколько событий. Плечи Воронцова дрогнули, и свободной рукой он схватился за грудь, а потом выронил пистолет.