Мой ответ – нет

Ее слабое маленькое тело дрожало от страха.

– Мать прибьет меня, когда я вернусь домой, – всхлипнула она.

– А что делает мать, когда ты приносишь кружку целой? – спросил Албан.

– Дает мне хлеба с маслом.

– Очень хорошо. Теперь выслушай меня. Мать опять даст тебе на этот раз хлеба с маслом.

Девочка вытаращила на него глаза, слезы висели еще на ее ресницах. Он продолжал говорить с нею по-прежнему серьезно.

– Ты поняла, что я сейчас сказал тебе?

– Да, сэр.

– Есть у тебя носовой платок?

– Нет, сэр.

– Так вытри себе глаза моим.

Одной рукой он бросил ей свой платок, а другой поднял черепок разбитой кружки.

– Это годится для рисунка, – сказал он себе.

Девочка ободрилась и вытерлась платком. Инстинкт, никогда не обманывающий, сказал этому маленькому существу, что она нашла друга. В серьезном молчании отдала она носовой платок. Албан взял ее на руки.

– Глазки твои опять сухи, а личико приятно видеть, – сказал он. – Хочешь поцеловать меня?

Девочка охотно чмокнула его.

– Теперь пойдем и купим другую кружку.

Ее красные круглые глазки широко раскрылись от страха.

– А деньги-то у вас есть? – спросила она.

Албан похлопал себя по карману.

– Да, есть, – ответил он.

– Вот это хорошо, – сказала девочка, – пойдемте.

Они пошли рука об руку в деревню, купили новую кружку и налили ее пивом. Отец девочки работал на дальнем конце полей, там, где рыли канаву. Албан нес кружку до тех пор, пока они не увидали работника.

– Теперь недалеко идти, – сказал он.

– Я боюсь.

– Чего?

– О, дайте мне кружку.

Она почти вырвала ее из его рук. Если она пропустит драгоценные минуты, ее прибьют у канавы. Торопясь к своему суровому отцу, девочка тем не менее вспомнила законы вежливости, которым учат в школе, она присела и сказала:

– Благодарю вас, сэр.

Албан посмотрел ей вслед и вздохнул.

– Какая жалость, что из нее выйдет женщина! – сказал он.

Приключение с разбитой кружкой замедлило более чем на полчаса возвращение в квартиру.

Одна из пассажирок, судя по дорожному мешку, который она несла, не остановилась в деревне. Это была маленькая, сухощавая живая женщина – она была одета в яркие цвета и с самым отвратительным безвкусием. Будучи, вероятно, близорукой, она прищурила глаза, и в углах их были заметны хитрые морщинки.