Возмездие

Ты еще сбросил килограмм десять, потому что почти не ел и…

– Я похудел не из-за этого, – перебил ее Питер и сделал глоток. – Вообще-то, я ел нормально, как обычно, просто не ужинал. Я и до сих пор не ужинаю, привычка. А ты помнишь, как у меня начали портиться зубы тогда?

– Честно сказать, тебя бы и сейчас в рекламу зубной пасты не взяли.

– И как я просил покупать мне одежду с закрытыми рукавами, хотя было жарко.

– Да, это я помню. Ты мерз, ты говорил.

– Я не мерз. И сейчас не мерзну.

– Тогда, к чему это?

– Я был героинщиком, Элис, – сказал он.

– Что?

– Я сидел на хмуром. Недолго, я вовремя завязал с этим. А чтобы было легче, искал менее ущербную альтернативу. Вот и начал курить. Да, было тяжко, даже очень. Героиновые ломки – это дерьмово, Элис. Это когда ты потеешь как свинья, испытываешь весь спектр негативных эмоций, возведенных в четвертую степень, и жуткую боль во всем теле, чувствуешь себя беззащитным и иногда блюешь. И я справился с этим без посторонней помощи. – Питер поставил пустую кружку на стол, поднялся с кресла, и его голос стал на два тона выше: – А ты, мать твою, не можешь потерпеть ебаную головную боль несколько дней!

Она вздрогнула.

– Видишь это? – На его плечо был налеплен никотиновый пластырь. Затем Питер достал из кармана пачку сигарет, и швырнул ее прямо в сестру.

С подозрением взглянув на брата, Элис опустила голову и прочла: «Травяные. Без никотина.».

– Я уже недели три пытаюсь бросить. Постоянно срываюсь.

– Я не знала, Пит…

– Конечно не знала! Никто не знал. Помнишь, чем увенчались мои прошлые попытки бросить курить? Ничем. Я очень плох в борьбе с зависимостями. – Он перевел дух, немного остыл. – Не хочу, чтобы все снова разглядели во мне безвольного жирного пацаненка, который не может перестать пожирать пончики каждую свободную минуту.

Она помнила, но говорить не хотела. Тогда он надавил на нее взглядом, и она произнесла:

– “Питер Кайзер съел хот-дог, мало оказалось,

Повернулся он на бок – что-то упиралось,

Упирался там ремень, Питер Кайзер съел…”

– Хватит. – Он вскинул правую ладонь. Так обычно делал пастор, когда не выносил чего-то. Питер перенял эту привычку у него. – Видишь? Даже ты до сих пор это помнишь.