P.S. I Dare You. Я бросаю тебе вызов

Десятый и последний раз я приберегаю на тот день, когда это жалкое подобие человека будет лежать беспомощным, одиноким и никем не любимым грузом на смертном ложе – и я уверен, что это ложе будет представлять собой роскошный ортопедический матрас, покрытый тончайшей простыней, потому что человек, у которого есть все, желает «только самого лучшего».

– Извините, что беспокою вас, но вашему отцу нужно как можно скорее встретиться с вами, – говорит Марта.

«Нужно». Слово с глубоким смыслом.

«Мне тоже много что нужно, Марта, – хочу сказать я ей. – Но мое «нужно» никогда не значило ни хрена для этого самовлюбленного борова, назвавшего единственного сына в свою честь, а потом десятилетиями делавшего вид, будто этого сына вовсе не существует. И это не считая прочих прегрешений».

– Боюсь, что я занят, – отвечаю я.

И это не ложь. У меня есть своя жизнь. Та, в которой нет места этому эгоистичному старику, его блестящей лысине, крошечным глазкам и иссохшим морщинистым рукам, которые он никогда не был способен держать при себе дольше пяти минут.

Просто спросите мою няню – бойкую студентку колледжа, которая понятия не имела, на что она подписывается, соглашаясь работать на семейство Уэллсов.

Или потрясающую горничную-пуэрториканку с бронзовой кожей, которую он нанял.

Или медсестру из хосписа, где умирала моя мать. Медсестру звали Бриттани, и впоследствии она стала второй (но не последней) миссис Уэллс, хотя этот брак продлился всего двести сорок шесть дней.

– Разумеется, – отвечает Марта, и в ее голосе звучит мягкая настойчивость. Я никогда не встречался с ней лично (и не намеревался этого сделать), но ее жизнерадостный голос рисует перед внутренним взором образ упитанной приятной старушки со Среднего Запада, с волнистыми седыми волосами и массивными украшениями, которые она носит поверх пушистого свитера. Мне представляется ее рабочий стол, уставленный фотографиями ее обширного семейства, и каждый снимок достаточно неоднозначен, дабы у людей возникал вопрос: а как же сама бабушка вписывается в это семейство? – и все ради того, чтобы она могла начать рассказ о своих родных.

Если я прав на этот счет, то Марта – первая за десятки лет секретарша моего отца, не обладающая вставными сиськами и не жаждущая удовольствий.

Но все это – лишь мои предположения, кто знает.