Закон и женщина

 – Шотландский закон допускает вердикт, не допускаемый, как мне известно, ни в какой другой цивилизованной стране. Когда в Шотландии присяжные не уверены ни в виновности, ни в невиновности подсудимого, они имеют право выразить свою неуверенность неопределенным вердиктом. Если они находят доказательства недостаточными ни для обвинения, ни для оправдания подсудимого, они выносят вердикт: «не доказано».

– И таким вердиктом кончилось дело Юстаса?

– Да.

– Присяжные не были вполне уверены ни в невиновности, ни в виновности моего мужа? Это означает шотландский вердикт?

– Да.

Бедный мой невинный страдалец! Теперь я поняла все. Женитьба под ложным именем, страшные слова, которыми он предупреждал меня уважать его тайну, его ужасное сомнение во мне, – все теперь было мне ясно. Я встала с дивана, ощущая прилив сил и решительности.

– Проводите меня к Юстасу, – сказала я. – Я теперь в силах вынести что угодно.

Внимательно посмотрев на меня, майор молча предложил мне руку и вывел меня из комнаты.

Глава XII

Шотландский вердикт

Мы прошли в дальний конец залы. Майор Фитц-Дэвид отворил дверь в длинную узкую комнату, пристроенную к задней стороне дома и простиравшуюся вдоль одной стороны двора вплоть до стены конюшни. Это была курительная комната.

Мой муж сидел один в отдаленном углу перед камином. Увидев меня, он вскочил с места. Майор тихо затворил дверь и оставил нас вдвоем. Юстас не сделал ни шагу навстречу мне.

– Юстас, – сказала я, – я никогда не любила тебя сильнее, чем в эту минуту, я никогда не сочувствовала тебе так, как сочувствую тебе теперь.

Он решительно освободился из моих объятий и с машинальной учтивостью постороннего указал мне на стул.

– Благодарю тебя, Валерия, – сказал он холодным уверенным тоном. – После случившегося ты не могла сказать мне менее того, что сказала, и не могла сказать ничего более.

Мы стояли перед камином. Он отошел от меня и медленно направился к двери, очевидно, намереваясь выйти из комнаты. Я последовала за ним, обогнала его и стала между ним и дверью.

– Почему ты уходишь? – спросила я. – Почему ты говоришь со мной таким жестоким тоном? Ты сердишься на меня, Юстас? Если ты сердишься, я прошу у тебя прощения.

– Мне, а не тебе следует просить прощения, – возразил он.