Закон и женщина

– А мне какое дело? Неужели вы думаете, что я боюсь его? На прошлой неделе я разбила одну из его драгоценных игрушек, вон оттуда, и все из-за цветов леди Кларинды.

Она указала на шкаф, на пустое место возле окна. Сердце мое сжалось от предчувствия. Это она разбила вазу. Не найду ли я путь к тайне с помощью этой девушки? Я не произнесла ни слова, я могла только смотреть на нее.

– Да, – продолжала она. – Ваза стояла там. Он знает, как я ненавижу ее цветы, и он поставил их в вазу, подальше от меня. На вазе было нарисовано женское лицо, и он сказал мне, что оно похоже как две капли воды на ее лицо.

Оно было так же похоже на нее, как мое. Это так взбесило меня, что я схватила книгу, которую читала, и швырнула ее в нарисованное лицо. Ваза свалилась на пол и разбилась вдребезги. Постойте! Не эта ли книга нужна вам? Вы любите читать судебные процессы?

Судебные процессы? Так ли я расслышала? Да, она действительно сказала «судебные процессы»!

Я ответила утвердительным наклоном головы. Я все еще не была в состоянии сказать что-нибудь.

Девушка отошла к камину, взяла каминные щипцы и возвратилась с ними к шкафу.

– Вот куда завалилась книга, в пространство между шкафом и стеной, – сказала она. – Я сейчас достану ее.

Я не пошевелилась, не произнесла ни слова.

Она возвратилась ко мне со щипцами в одной руке, с переплетенной книгой в другой.

– Эта книга нужна вам? Посмотрите.

Я взяла у нее книгу.

– Это ужасно интересно, – продолжала она. – Я прочла ее два раза с начала до конца.

И знаете, я думаю, что он это сделал.

Что сделал? Кто? Я хотела задать ей эти вопросы, но язык не повиновался мне.

Она потеряла всякое терпение, вырвала у меня книгу и раскрыла ее на столе, возле которого мы стояли.

– Вы беспомощны, как младенец, – сказала она. – Вот! Глядите. Эта книга нужна вам?

Я прочла на заглавном листе:

Полный отчет

о судебном процессе Юстаса Макаллана, обвинявшегося в отравлении своей жены

Тут милосердный Господь послал мне облегчение: я потеряла сознание.

Глава XI

Возвращение к жизни

Моим первым ощущением, когда я начала приходить в себя, было ощущение страдания, нестерпимого страдания. Все существо мое противилось попыткам возвратить меня к жизни. Долго ли продолжалась эта безмолвная агония, я не знаю, но мало-помалу я почувствовала облегчение. Я услышала свое затрудненное дыхание, почувствовала, что руки мои движутся, слабо и машинально, как у младенца.