Закон и женщина

Над его лбом образовалась преждевременная лысина, в его густой каштановой бороде и длинных усах проглядывает преждевременная седина. В лице его есть румянец, которого нет в моем лице, в фигуре его есть твердость, которой нет в моей фигуре. Он глядит на меня такими кроткими и нежными глазами, каких я не видела ни у кого. Улыбка его приятна, но появляется редко. Обращение его, спокойное и сдержанное, отличается, однако, силой убеждения, неотразимо привлекательной для женщин. Он немного хромает вследствие раны, полученной несколько лет тому назад, когда он служил на военной службе в Индии, – и как дома, так и вне дома он ходит, опираясь на толстую бамбуковую палку с оригинальным набалдашником.

Кроме этого небольшого недостатка, если только это недостаток, в нем нет ничего болезненного, старческого или неловкого. Его легкая хромота – может быть, только для моих пристрастных глаз – имеет какую-то своеобразную прелесть, которую я предпочитаю необузданной подвижности других мужчин. И, наконец, и это главное, я люблю его!

Вот портрет моего мужа, каким он был в день нашей свадьбы.

Зеркало показало мне все, что я хотела знать. Мы выходим наконец из ризницы!

Небо, облачное с самого утра, потемнело еще более, пока мы были в церкви, и дождь уже накрапывает. Зрители смотрят на нас из-под своих зонтов угрюмыми, недовольными взглядами. Мы спешим пробраться мимо них к ожидающему нас экипажу. Ни веселья, ни солнца, ни цветов на нашем пути, ни роскошного завтрака, ни остроумных речей, ни свадебных подарков, ни отцовского или материнского благословения.

Печальная свадьба, нечего сказать, и, если верить тетушке Старкуэзер, плохое начало новой жизни.

В поезде было оставлено для нас отдельное купе. Внимательный носильщик в ожидании вознаграждения опускает шторы на обоих боковых окнах и скрывает нас от взглядов любопытных. После нескольких минут ожидания, показавшихся нам нестерпимо долгими, поезд трогается. Муж обнимает меня. «Наконец-то», – шепчет он с такой любовью в глазах, какой не передать никакими словами, и нежно прижимает меня к себе.

Моя рука обвивается вокруг его шеи, и мои глаза отвечают его глазам, и губы сливаются в долгий поцелуй, первый поцелуй нашей брачной жизни.

О, какие воспоминания об этом дне встают передо мной, пока я пишу! Я должна осушить глаза и отложить свою рукопись до другого дня.

Глава II

Мысли новобрачной

Мы пробыли в дороге немного более часа, но в нас обоих, незаметно для нас самих, произошла перемена.