Лунный камень

– Вопрос этот имеет две стороны, – сказал он. – Объективную и субъективную. Какую выберем?

Мистер Фрэнклин получил два образования – во Франции и Германии. До настоящего момента он безраздельно (как я полагал) находился под влиянием одного из них. А теперь (насколько я заметил) возобладало второе. Я давно завел себе привычку не обращать внимания на то, в чем не разбираюсь. Поэтому между объективной и субъективной сторонами решил выбрать золотую середину. Другими словами, вытаращил глаза и промолчал.

– Попытаемся разобраться в исконных мотивах, – продолжал мистер Фрэнклин. – Почему мой дядя решил оставить алмаз Рэчел? Почему не моей тете?

– Тут и гадать нечего. Полковник Гернкастль прекрасно понимал, что миледи не примет от него никаких подарков.

– Откуда он мог знать, что подарок примет Рэчел?

– Есть ли на этом свете, сэр, такая девушка, которая отказалась бы принять Лунный камень в дар на свой день рождения?

– Это – субъективный взгляд.

И он делает вам честь, Беттередж. Однако завещание полковника имеет еще один загадочный нюанс, которого мы пока не коснулись. Чем объяснить передачу подарка в день рождения Рэчел только на том условии, что в это время должна быть жива ее мать?

– Не хочу порочить покойника, но если он действительно намеревался создать трудности и угрозу сестре, используя ее дочь, то такой замысел требовал, чтобы сестра его была жива и способна оценить доставленную неприятность.

– О-о! Вот как вы смотрите на его побуждения? Еще одна субъективная оценка! Вам не приходилось бывать в Германии, Беттередж?

– Нет, сэр.

А как, осмелюсь спросить, на это смотрите вы?

– Я допускаю, что полковник задавался целью не столько доставить удовольствие племяннице, которую он в глаза не видел, сколько доказать сестре, любезно сделав подарок ее дочери, что простил ее. Исходя из субъективно-объективного взгляда на вещи, можно сделать вывод, совершенно противоположный вашему, Беттередж.

Насколько я могу судить, одно объяснение ничуть не хуже другого.

Мистер Фрэнклин, похоже, решил закончить разговор на этой приятной и удобной для него ноте. Он лег спиной прямо на песок и спросил, что ему теперь делать.

Он рассуждал столь умно и здраво (прежде чем его занесло в чужеземные дебри), настолько хорошо вел тему до настоящего момента, что я оказался совершенно не готов к резкой перемене и просьбе о помощи.