Китти

Затем, как-будто действием какой-то ужасной, сверхъестественной силы, белая фарфоровая ручка другого окна тихо, бесшумно, устрашающе зашевелилась.

Это было так страшно, что нервы Китти не выдержали, и она едва не закричала; он быстро закрыл ей рот своей рукой и тем заглушил готовый вырваться у нее крик ужаса.

Ничего не слышно, кругом тишина. Колени ее дрожали, она оперлась на него, и ему казалось, что она сейчас упадет в обморок.

Нахмурившись, стиснув зубы, он отнес ее к кровати и посадил там. Она была бледна, как полотно, и сквозь загар его щек видно было, что и он побледнел.

Он стоял около нее и не отрывал испуганного взора от фарфоровой ручки окна.

Они не говорили ни слова, и он видел, что она плачет.

– Ради бога, перестань, – раздраженно прошептал он. – Если мы попались, ну, так попались; придется выкручиваться как-нибудь.

Она стала искать свой платок, и он, угадав ее желание, протянул ей ее мешочек.

– Где твоя шляпа?

– Я оставил ее внизу.

– О, господи!

– Полно! Надо взять себя в руки.

Сто шансов против одного, что это не был Вальтер. Зачем ему в это время приходить домой? Он ведь никогда не возвращается среди дня.

– Никогда.

– Пари держу на что угодно, что это была ама.

Она слегка улыбнулась. Его звучный, ласкающий голос успокоительно действовал на нее, и она взяла его руку и нежно пожала ее. Он подождал немного, чтобы дать ей время прийти в себя и сказал:

– Послушай, не можем же мы вечно здесь сидеть. В силах ли ты теперь выйти на веранду и посмотреть, что там делается?

– Боюсь, что не смогу устоять на ногах.

– Есть у тебя тут, под рукой, хоть немного виски?

Она отрицательно покачала головой.

Лицо его омрачилось, его разбирало нетерпение; он собственно не знал, что делать. Вдруг она судорожно сжала его руку.

– А если он нас ждет?

Он принужденно улыбнулся, и голос его сохранил нежный, убедительный тон, который, как он отлично знал, так сильно на нее действовал.

– Это невероятно. Будь храбрее, Китти.

Как это мог быть твой муж! Если бы он, придя домой, увидел в прихожей чужую шляпу, а, поднявшись наверх, нашел дверь твоей комнаты запертой изнутри, он, конечно, поднял бы шум. Это был, без всякого сомнения, кто-нибудь из слуг. Только китаец способен шевелить ручку дверей таким образом.

Она стала приходить немного в себя.

– Не очень приятно, если даже это была только ама.

– С ней легко справиться; если понадобится, ее можно пугнуть.