Человек в черном

Плоскую крышу, доступную благодаря нескольким террасам и окруженную каменным парапетом, называли бельведером, так как оттуда открывался прекрасный вид на окрестность. Опасаясь сам не зная чего, я взобрался по лестнице на крышу. Ромейн встретил меня резким, внезапным хохотом – грустным, притворным хохотом, под которым скрывается замешательство.

– Представьте себе! – закричал он. – Старик Гарсвейт, кажется, вообразил, что я пьян, и ни за что не хочет оставить меня одного.

Не отвечая на это странное замечание, буфетчик удалился.

Проходя мимо меня, он шепнул:

– Приглядите за барином! Поверьте мне, сударь, к нему сегодня залетела под шапку пчела.

Хотя я сам родом не из северных местностей, но я знал значение этого выражения. Гарсвейт подозревал, что барин сошел с ума!

Когда мы остались одни, Ромейн взял меня под руку и начал медленно ходить взад и вперед по бельведеру. Месяц в это время стоял низко над горизонтом, но его мягкий, таинственный свет все еще лился на крышу дома и на высокую покрытую вереском местность вокруг него.

Я внимательно смотрел на Ромейна. Он был смертельно бледен, его рука, лежавшая на моей, тряслась. Других признаков волнения я не замечал. Ни взгляд, ни манеры – ничто не указывало хоть на малейшее умственное расстройство. Быть может, какое-нибудь его слово или поступок напрасно встревожили верного слугу. Я решился тотчас же рассеять это сомнение.

– Отчего вы так внезапно ушли из-за стола? – спросил я.

 – Вы почувствовали себя дурно?

– Нет, я испугался, – отвечал он. – Посмотрите на меня: я и теперь еще не отделался от страха.

– Как мне понимать вас?

Вместо ответа он повторил свой давнишний странный вопрос:

– По-вашему, сегодня тихая ночь?

Принимая во внимание время года и положение дома, стоявшего на юру, – ночь была почти неестественно тиха. По всей обширной равнине вокруг дома не проносилось ни ветерка. Ночные птицы разлетелись или молчали. Когда мы остановились, прислушиваясь, до нас доносился один только звук – спокойное журчание речки, скрытой от взора в глубине долины к югу от дома.

– Я уже вам говорил, что не помню такой тихой ночи в йоркширской равнине, – отвечал я.

Он положил руку мне на плечо.

– Что сказал про меня бедный мальчик, брата которого я убил? Какие слова были слышны среди туманной измороси?

– Советую вам не думать об этих словах и отказываюсь повторить их вам.