Вот идет цивилизация

Если начинались какие-нибудь разборки – к примеру, между австралийскими литейщиками и зулусскими воинами за расположение медсестер ленинградской больницы, – даже если возникала крупная потасовка, или массовая драка, или, например, даже бунт, конфликты эти тут же гасились. Как до этого чаны с супом, из пола являлись роботы, каждый из них хватал столько противников, сколько мог удержать в щупальцах, и так держал их друг от друга на расстоянии, пока явная нелепость подобной сцены не гасила их боевой пыл и они худо-бедно не успокаивались.

Затем без каких-либо замечаний или хотя бы жеста, который что-либо кому-либо разъяснял, роботы исчезали.

Без сомнения, о людях заботились. На этом сходились все. Но почему? С какой целью?

И, несомненно, это радушие всем было приятно, хотя в нем чудился и некий зловещий оттенок. О них заботились, но кое-кто мрачно напоминал, что фермеры на скотном дворе тоже заботятся о своей скотине, которая чем тучнее, тем большая с нее будет прибыль.

А может, возражали им оптимисты, эти высокоразвитые чужеземцы смешали различных представителей человечества в одних и тех же «плавильных печах» умышленно? Разве не могли они, с тревогой наблюдая наши вечные непримиримые споры, войны, жестокие предрассудки, испытать нечто вроде праведного гнева и попытаться раз и навсегда превратить нас в одну сплоченную расу?

Трудно сказать.

Вживую ни один чужеземец так и не объявился. Ни один робот после того, как трюмы закрылись, не произнес ни слова. На протяжении всего долгого путешествия, несмотря на все усилия обитателей трюмов, несмотря на неутомимую изобретательность, проявленную представителями человеческой расы буквально на всех кораблях, между людьми и их чужеземными хозяевами не завязалось никаких отношений.

Все, что пленникам оставалось делать, это гадать – точнее говоря, есть, спать, разговаривать и гадать, – пока корабли летели себе все дальше и дальше, оставляя позади одну звездную систему за другой, – только зарождающиеся, пребывающие в газообразном состоянии миры-эмбрионы и старые, превратившиеся в обломки, мертвые, безжизненные планеты.

И по мере того как тянулись дни – различаемые лишь благодаря периодам сна и регулярно подводимым часам на руках у пленников, – большинство людей начали склоняться к тому, что полное отсутствие связи с пришельцами и пренебрежение, которое они этим выказывают, служат очень тревожным признаком.

В самих трюмах между тем происходило множество больших и малых событий.