Вот идет цивилизация

Пол положил сумку с продуктами на обеденный стол, и тот в ответ потянулся вверх. Он ласково похлопал по нему и отправился на кухню.

По его невысказанному желанию вода снова превратилась в виски; затем, также по его желанию, она превратилась попеременно в луковичный суп, томатный сок и коньяк «Наполеон». Холодильник, как выяснилось, был набит всем, что он только мог пожелать, от пяти-шести кусков нежнейшей вырезки до трех бутылок темного пива и хлеба того сорта, который Пол обычно просил в магазине.

Вид еды заставил его почувствовать голод; он ведь пропустил ужин. А что, если потушить с луком и бобами кусок мяса и запить все это большой чашкой горячего кофе? Неплохая мысль. Он вернулся в столовую за своими вещами.

Сумка по-прежнему лежала на краю стола, а на другом его конце… На другом его конце стояла тарелка с толстым куском мяса в окружении жареного лука и горки бобов. Между тарелкой и огромной чашкой натурального кофе лежал серебряный обеденный прибор.

Пол нервно рассмеялся и постарался выкинуть из головы все страхи. Все было сделано для его удобства, это очевидно. Наверное, самое лучшее – это подтянуть к себе кресло и приняться за еду. Он оглянулся в поисках кресла – как раз вовремя, чтобы увидеть, как одно из них скользит по полу; оно мягко ткнуло его под колени, и Пол сел. Кресло слегка пододвинулось к столу, чтобы ему было удобнее.

Расправляясь с последним куском дыни, которую он вообразил себе на десерт, – она тут же появилась, на тарелке, прямо из крышки стола, – он заметил, что лампы тоже представляли собой просто декоративные устройства.

Грязные тарелки и использованное серебро исчезли в крышке стола, растворились, словно сахар в горячей воде.

Прежде чем отправиться в постель, он решил заглянуть в библиотеку. Ведь он, кажется, раньше представлял себе, что в доме у него будет библиотека? Не уверенный в этом, он заглянул в одну из комнат рядом с гостиной.

Теплое маленькое пространство содержало в себе все книги, когда-либо доставившие ему удовольствие. Он с удовольствием провел час, перелистывая их все от Эйкена до Эйнштейна, пока не наткнулся на прекрасное издание Британской энциклопедии. Первый же открытый наугад том заставил его осознать ограниченность того, чем он владел.