Вот идет цивилизация

Он ответил, что не заработает на кусок хлеба, если целый день будет прокручивать вхолостую одну и ту же сумму.

– Может, три четыреста? Ну, то есть, я хотел сказать, три пятьсот?

Он не отвечал, просто шагал дальше.

– Хотите все и сразу? – горячился я. – Ладно, получите сразу – три семьсот. Все до последнего цента. Ваша взяла.

Он продолжал молчать. Я начал беспокоиться. Мне надо было заставить его назвать свою цену – во что бы то ни стало, иначе мне крышка.

– Слушайте, Эксар, давайте не будем дурить друг другу голову.

Это возымело действие.

– Вы серьезно? Без подвоха?

– Какой, к черту, подвох? Я у вас на крючке.

– Ну что ж. Мне предстоит долгий, долгий путь обратно к моему клиенту. Не вижу, почему бы мне не задержаться на пару минут, чтобы помочь кому-то, попавшему в беду. Дайте подумать… нужно ведь назвать цену, которая была бы справедливой и для вас, и для меня, и вообще для всех.

Вот так. И ведь я сам напросился. Эксар посмотрел на мое лицо и засмеялся. Он смеялся так долго, что закашлялся. Чтоб тебе, ублюдок, подумал я. Чтоб тебе до смерти отравиться нашим земным воздухом. Чтоб твои легкие гангрена сгноила. Шестнадцать тысяч – это ровно вдвое больше, чем лежало на моем банковском счету. Этот гад точно знал мой счет – до самой последней декларации. И мысли мои он тоже знал – стопудово.

– Когда собираешься вести дела с кем-то, – произнес он, давясь кашлем, – надо сперва хоть немного о нем разузнать.

– А точнее? – как мог язвительнее сказал я.

– Легко, – кивнул он, продолжая кашлять. – На основном счету у вас семь тысяч восемьсот с мелочью. Еще две на других, доступных вам счетах. Остальное можете занять.

– Вот только этого мне не хватало – погрязнуть из-за вас в долгах.

– Но уж немного-то занять вы можете, – прокашлял он. – Человеку вроде вас – с вашим положением, с вашими связями – ничего не стоит занять небольшую сумму.

– Не несите вздор, Эксар. Вы ведь обо мне все знаете, значит, знаете, что я не могу занимать.

Он отвернулся к побелевшей от голубиного помета статуе Отца Даффи перед театром «Палас».

– Беда в том, – скорбно произнес он, – что было бы неправильно возвращаться к клиенту, оставив вас в таком неприятном положении.