Вот идет цивилизация

 – Единственная проблема в том, что, если ты веришь во всяких там вампиров… Ну, ты в них не веришь, и это хорошо… Так вот, если веришь, то должен также понимать, что они плохие. Те люди из деревни, которые говорят, что их дети были убиты вампиром, или что он там с ними сделал, они ненавидят вампира и хотят его уничтожить. Если на свете и существуют вампиры… Заметь, я сказал «если»… То тогда они делают все эти ужасные вещи в силу своей природы, и от них так или иначе нужно избавиться. Понимаешь?

– Нет.

Шеллингер рассмеялся.

– Тут я с тобой согласен. Мне эта идея никогда не нравилась. Однако если дело дойдет до того, кто должен остаться в живых, я или вампир, то думаю, что я смог бы преодолеть свою брезгливость и выполнить все необходимые действия, когда пробьет полночь.

Он замолчал, подумав, что этот ребенок оказался слишком умным для своего окружения. Похоже, что суеверия еще не овладели ее умом, а он, в свою очередь, прочитал ей целую лекцию «Мнение Шеллингера о черной магии».

– Говоря о том, что плохого в этих суевериях… Куча взрослых людей распространяет эти бредни, шатаясь ночью по всей округе, так как считает, что вампир сейчас на свободе и к тому же чрезвычайно опасен. И скорее всего, они поймают какого-нибудь несчастного бродягу и разделают его под орех со всей жестокостью, без какой бы то ни было причины, кроме той, что он оказался в поле этой ночью.

Тишина. Она размышляла над его словами, а Шеллингеру нравилось ее вдумчивое, полное достоинства отношение к жизни. Он заметил, что девочка несколько расслабилась и сидела уже гораздо ближе к нему. Забавно, как ребенок чувствует, что ты не намерен причинять ему никакого вреда. Даже деревенский ребенок. Особенно деревенский ребенок, если уж на то пошло, потому что они живут в большем единении с природой или что-то вроде того.

Он читал доверие к себе в детских глазах и, как следствие, поверил, что у него все получится. Целая неделя жизни среди этих тонкогубых неучей, ничем не отличавшихся друг от друга в демонстрации своего высокомерия, заставила его усомнится в своих журналистских способностях. Но теперь все пошло на лад. Он наконец нашел основу для своего сюжета.

Теперь осталось лишь довести сюжет до совершенства.