Миссис Крэддок. Покоритель Африки

 – Как же это я могу влюбиться в вашего мужа?

Их перебила миссис Брандертон.

– Берта, дорогая, мне нужно с вами поговорить, – скрипуче произнесла она.

Берта с улыбкой села подле хозяйки, и та вполголоса продолжила:

– Я просто обязана вам это сказать. По общему признанию, вы и мистер Крэддок – самая красивая пара в округе. Мы все в восторге от вашего супруга.

– Он смеялся всем вашим шуткам, – заметила Берта.

– О да, – согласилась миссис Брандертон. Она, будто канарейка, задрала подбородок и повела головой по сторонам.

 – У него такой жизнерадостный характер! Знаете, дорогая, а ведь он всегда мне нравился. Я как раз говорила миссис Мэйстон Райл, что знаю Эдварда с самого рождения. Вас наверняка порадует тот факт, что мистер Крэддок пришелся всем по душе.

– Спасибо, весьма польщена. Надеюсь, у Эдварда сложится столь же благоприятное впечатление о здешнем обществе.

Вскоре прибыл экипаж Крэддоков. Берта предложила подвезти до дома викария и его сестру.

– Надо же, будто кочергу проглотила, – сказал мистер Молсон, едва за Бертой и ее спутниками закрылась дверь.

Девицы Хэнкок покатились со смеху от этой остроты, и даже декан позволил себе благожелательно улыбнуться.

– Откуда у нее бриллианты? – полюбопытствовала старшая мисс Хэнкок. – Я думала, они бедны как церковные мыши.

– Бриллианты да картины – вот и все, что осталось у рода Лей. Ее семья всегда отказывалась продать хоть одно украшение, хотя, конечно, это полный абсурд – в их плачевном положении иметь такие драгоценности!

– Крэддок – на редкость неплохой малый, – отметила миссис Мэйстон Райл своим густым, внушительным голосом.

 – И все же я согласна с мистером Молсоном: похоже, Берта действительно задирает нос.

– Все Леи испокон веку важничали, точно индюки, – прибавила миссис Брандертон.

– Во всяком случае, сейчас миссис Крэддок особенно гордиться нечем, – заявила старшая мисс Хэнкок. Благородных предков у нее не было, и всех родовитых людей она считала снобами.

– Возможно, она просто чуточку волновалась, – сказала леди Уаггетт, не самая знатная, но добросердечная дама. – По себе знаю, в молодости я тряслась на всех приемах как осиновый лист.

– Чушь! – отрезала миссис Мэйстон Райл. – Она ни капли не волновалась. На мой взгляд, молодой женщине не подобает держаться столь самоуверенно.

– Только представьте, что она мне заявила, – всплеснула руками миссис Брандертон.