Сказание о Доме Вольфингов

После дружина эта посадила меня на щит

И унесла из леса, как поступать надлежит.

После не помню ни волка, ни навеса ветвей.

После был зал просторный, где не поет соловей.

Чертог огромный и мрачный, и мне идти и идти

От стенки к другой стенке, где было начало пути.

Где вершилось много деяний – и все совершались не мной,

Где я слышала много звуков, неведомых мне одной.

Время шло, и, слушая, поняла я речи родни.

И дом этот стал моим кровом, родными его огни.

Я играла с ребятами, и полон был каждый час

Радости, только радости, пока тихий день не гас.

И была между ними женщина высока и станом тонка,

Спелый ячмень – волосы, в них серебряная строка,

Добра и печальна с виду, как ныне помнится мне.

Что сказки нам все твердила вечерами уже, при луне.

Многих она ласкала, но из всех выделяла меня.

И вот раз, глубокой ночью, помню себя у огня.

Она меня разбудила, был страшен полночный мрак

И отнесла к помосту, где воин сидел и так

Ласково взял меня он и нежно обнял,

Что я наверно, заснула; чертог же вокруг молчал.

После, наверно, ушел он и, оставшись с женщиной той,

Помню луны блистанье, заливавшее весь покой.

Лампа висела над нами, вверх уходила цепь.

Она ее опустила, придерживая за крепь,

Потом налила внутрь масла – под тихий напев

Сладкая песнь завершилась… не лязгнув, не прогремев,

Лампа вверх устремилась, цепь дрогнула как змея…

– Так, – приметила кметиня, – эта женщина была до тебя Солнцем Чертога.

И сказала девица:

Что было потом? Я помню орешник – там, за этой стеной,

Вокруг меня бегают дети, сорока над головой.

И взявши Холсан за руку, я с нею рядом иду

Ее поверяю слуху всю детскую ерунду

Теперь я зову ее мама и люблю всею душой.

Так было, и эта память всегда пребудет со мной.

Шло время, и я узнала и луг, и поле, и лес,

Одна и с подругами вместе открыла немало чудес.

Но приемной мне матерью стала та, былая Холсан,

А отцом воитель могучий – тот, что в отчимы племенем дан.

Древний Вольфингов род любовью не обделил меня.

Но кровной родни меж ними все же не знаю я.

Тут улыбнулась кметиня и так сказала:

– Действительно, у тебя не отец, а отчим, но он любит тебя.

– Истинно так, – согласилась Холсан. – Мудра ты.