Сказание о Доме Вольфингов

Но пока она сидела, приблизилась к ней женщина из кметей, с вида дряхлая и неизвестная ей ни среди родичей, ни среди трэлов, с такими словами:

Хейл, Холсан, Солнце Чертога! Что скажешь? Будет ли чист

Путь щенкам Серого, чьим кровом будут лишь ветвь и лист?

Как-то им ляжет дорога вдоль Черной Воды?

Где сойдутся дубы сечи? И кому ожидать беды?

Тут ответила дева:

Кажется мне, о матерь, что душе моей трудно теперь

Пройти путем битвы, приоткрыть грядущего дверь —

Она как будто застряла в переплетеньи ветвей;

Так низкий куст скрывает побеги весенних дней.

То думаю о прошедшем и сути не вижу в нем.

И нынешний день тоже не освещен огнем.

Думаю о грядущем – но и в нем повести несть.

Так что внемлю тебе, матерь, слушаю твою весть.

Тут кметиня глянула на нее темными глазами, молодо блестевшими на загорелом морщинистом лице, а потом опустилась на землю возле Холсан и заговорила:

Из далекого края пришла я, и кровь чуждая в жилах моих,

Но все сказы о Вольфингах знаю – о грехах и заслугах их

А еще я слыхала: ты прекрасна, но люди рекут,

Что ничьей не будешь невестой, не изведаешь брачных пут.

Не краснея и не бледнея, дева поглядела в глаза кметини ровным спокойным взором и ответила:

Истину ты слыхала: мой брак давно заключен

С могучими предками Вольфингов,

Жившими после начала времен.

Тут глаза старухи озарила улыбка и она молвила:

Вера твоя достойна красы такого венца.

Радуешь ты – коль живы – матерь свою и отца.

Но Холсан ответила ей по-прежнему ровным голосом:

Не ведаю я, кто отец мне, не знаю, кто матерь моя,

Но когда малым дитятей из лесу вышла я,

Вольфинги дали мне мачеху, женщину зрелых лет,

Дали и славного отчима – ему равных в доблести нет.

Молвила тогда кметиня:

Да, слыхала я эту повесть, и все же смысл ее мне не люб;

Не родит красоту такую из ветки корявый дуб;

Сам собою нагой младенец не появится в палой листве.

Так поведай же мне о смысле, заключенном в этой молве.

Поведай мне, как случилось, что Вольфингам – Солнце ты?

Правда приятна старухе, и речи твои чисты.

Ответила ей Холсан:

Да будет, и вот что помню от того далекого дня:

Утро, траву и ветви, что осеняют меня.

Не нага я, тело прикрыло белое полотно

И высокое солнце нашло между ветвей окно.

Из чащи густой оленуха вышла на светлый луг,

Голову повернула, шагнула ко мне и вдруг

Разом застыла на месте, и страх прочь унес ее.