Повесть о Роскошной и Манящей Равнине

Высоки горы, но снега не видно, их синева не подобна синеве гор Острова Искупления. Также мне кажется, что к краю моря спускаются дивные леса и луга. Но к ним еще плыть и плыть.

– Ага, – сказал старец, – стало быть, так? Тогда я не стану утруждать себя произнесением слов ради тебя одного. Лучше отдохну и соберу силы. Приходи через час, расскажи, что увидишь, и, быть может, доведется тебе услышать мою повесть.

Тут он опустился на ложе и как будто бы сразу уснул. Делать было нечего, и Холблит принялся терпеливо ждать, пока час не минул.

– Час твой истек.

Повернувшись, старый вождь молвил:

– Что видел ты?

И Холблит ответил:

– Высокие блеклые горы, у их подножий холмы, темные лесом, между ними и морем луга, и простор их я назову широким.

Рек тогда старец:

– А видел ли ты зубастые скалы, выступающие из моря у самого берега?

– Нет, – отвечал Холблит.

Молвил Морской Орел:

– Потерпи до истечения еще одного часа: скажешь тогда мне и, быть может, взамен что-то узнаешь.

И снова уснул. Но Холблит ждал, и когда час завершился, отправился на нос и стал на баке. Настала третья смена гребцов, весла взяли самые крепкие мужи из тех, что были на корабле, и всем туловом содрогалась ладья, ведомая ими по волнам.

Посему Холблит вернулся к старику и увидел, что тот не проснулся; взяв за плечо, он хорошенько тряхнул Долгобородого и сказал:

– Просыпайся, о спутник, ибо берег уже недалеко.

Старец же сел и спросил:

– Ну, что ты видел?

Холблит ответил:

– Видел утесы и пики далеких гор, под ними, на холмах, черный лес и зеленую траву, от которых к прибрежным гладким и желтым пескам спускаются зеленые луга.

– Видел ли ты скалы? – спросил Морской Орел.

– Видел, – ответил Холблит, – гряда их поднимается из моря в миле от полосы песка, но скалы эти черны как на Острове Искупления.

– Сын мой, – сказал старец, – протяни ко мне свои руки и приподними меня.

Взяв старика, Холблит поднял его и усадил, подперев спину подушкой.

Но Дед смотрел не на Холблита, а на нос корабля, ныне едва колебавшийся вверх или вниз, потому что море притихло.