Сердце Ангела. Преисподняя Ангела

– Но вряд ли вы могли быть агентом Джонни Фаворита?

– А-а. Так это мой отец. Я – Уоррен Вагнер-младший.

– Ага. Значит, мне нужно к вашему отцу.

– Вам не повезло: папа четыре года как умер.

– Понятно.

– А что у вас там за дело? – Вагнер откинулся в кресле, обитом кожзаменителем, и сцепил руки на затылке.

– Понимаете, Джонатан Либлинг значится как получатель по одному страховому полису, а адрес указан ваш.

Вагнер-младший засмеялся.

– Деньги небольшие, скорей всего, подарок от старого поклонника.

Вагнер чуть на пол не свалился от смеха:

– Ну и дела! Джонни Фаворит – новоявленный наследник! Нет, это просто комедия!

– А что тут, собственно, смешного? – спросил я.

– Что смешного? Да то, что он уже лет двадцать как в психушке. И в голове у него не мозги, а пюре!

– Действительно забавно. Вы всегда такой остроумный?

– Да нет, вы не поняли. – Он снял очки и вытер глаза. – Папаша крупно погорел на этом Фаворите. Он его выкупил у Паука, все деньги вложил, сам остался без штанов, а только пошли барыши – этого подлеца призвали.

– Не повезло.

– Не то слово! Отец после этого так и не оправился. Все ждал, что Фаворит вдруг выздоровеет. Тогда, мол, он ему устроит шикарное возвращение и станет Ротшильдом. Так и не дождался, бедолага.

Я встал.

– А как называется больница? У вас адреса нет?

– Спросите у секретарши.

Я поблагодарил Вагнера за аудиенцию и вышел. Секретарша нашла и выписала мне адрес клиники имени Прозерпины Харвест.

– А вы, часом, не бывали в Покипси? – спросил я, пряча листок в кармашек рубашки. – Чудный городок.

– Что вы! Да я и в Бронксе ни разу не была.

– И в зоопарке не были?

– В зоопарке?! Да что я там забыла?

– Ну, не знаю. Съездите как-нибудь, может, понравится.

Последнее, что я увидел, закрывая за собой дверь, был ее безмолвно округлившийся рот и розовый язык с комком жевательной резинки в обрамлении красной помады.

Глава 9

На первом этаже Брилль-билдинга по обе стороны от входа на Бродвей было два бара. В заведение Джека Демпси стекались на водопой любители бокса, «Площадка» же, что на углу Сорок девятой, была местом встреч музыкантов и композиторов. Снаружи голубые зеркальные стекла обещали прохладу каприйских гротов.