Сердце Ангела. Преисподняя Ангела

Потом я увидел вдалеке человека, клеящего к глухой стене части большой афиши. Из разрозненных кусков понемногу складывалось целое. Я подошел поближе. С афиши глядел Луи Цифер: злая улыбка карточного джокера растянулась во всю стену, как оскал мистера Тилью из «Стипль-чеза». Я окликнул расклейщика, и тот со смехом обернулся ко мне, сжимая в руке длинную кисть. Это был Цифер.

Афиша распахнулась, как театральный занавес, и за ней открылась бесконечная череда поросших лесом холмов. Цифер бросил кисть и ведерко с клеем и убежал внутрь.

Я не отставал, гнал его сквозь кусты, как зверя. Потом он пропал, и я понял, что заблудился.

Я пошел по звериной тропе, петлявшей между парков и долин. Потом остановился, чтобы напиться из ручья, и увидел на берегу след каблука, отпечатавшийся во мху. Секунду спустя тишину прорезал крик.

Крик повторился еще и еще, и я побежал на него. На той стороне небольшой опушки медведь терзал женщину. Я рванулся туда. Огромный зверь трепал свою обмякшую жертву, как тряпичную куклу.

Я узнал залитое кровью лицо. Это была Епифания.

Не раздумывая, я бросился на медведя. Зверь встал на дыбы и ударом лапы свалил меня наземь. Я видел, как медвежьи черты превращаются в знакомое лицо: сквозь клыкастую, перемазанную слюной и кровью морду проступил лик Цифера.

Когда, отброшенный далеко назад, я поднял голову, все сомнения исчезли: это был он. Нагой, он уже не терзал Епифанию, он овладевал ей в высокой траве, и она стонала. Я подбежал к нему, схватил за глотку и оттащил в сторону.

Мы боролись в траве рядом с Епифанией. Он был сильнее меня, но я держал его за горло. Я сжимал руки, покуда лицо его не почернело от крови. Где-то за спиной кричала Епифания. Ее крики разбудили меня.

Я сидел у нее на бедрах в коконе сбитых простыней. В ее распахнутых глазах застыли боль и ужас. И я сжимал ее горло обеими руками, смертельной хваткой, и она уже не кричала…

– Господи!!! Ты жива?

Я слез с нее, и она, задыхаясь, забилась в угол кровати.

– Псих! – крикнула она между приступами кашля.

– Иногда я сам так думаю.

– Что на тебя нашло?

Епифания потерла шею. На безупречной коже темнели синяки от моих пальцев.

– Сам не знаю. Воды принести?

– Да.

Я пошел на кухню и вернулся со стаканом ледяной воды.

– Спасибо. – Она улыбнулась. – Ты всегда подружек душишь?

– Обычно нет. Мне сегодня сон приснился.

– Какой?

– Приснилось, что кто-то сделал тебе больно.

– Ты его знаешь?

– Да. Он мне каждую ночь снится.